Десятого числа весь день шёл снег, поэтому детей не выпускали на прогулку. Все сидели на кухне и занимались кто чем. Вильгельм сидел за столом и рассматривал порез на указательном пальце. Красная линия была заметной: миллиметр в ширину и столько же в высоту. По одежде, чёрным утеплённым штанам, платью с длинными рукавами и грязным сапогам, легко определялось его настроение. Взрослые общались.
Неожиданно в дверь кто-то начал стучать, даже не стучать, а колотить по ней руками. Все сильно испугались. Жанна, бубня себе под нос слова какой-то молитвы, отворила дверь. На снегу лежал маленький мальчик, одетый в меховую ткань, легкие белые штаны и чёрные сапоги. Шапки у него не было, уши посинели от холода. Длинные каштановые волосы виделись как сосульки, покрытые толстым слоем снега. Маленький нос был красный, губы ребёнок искусал так, что потекла кровь. Он горько плакал.
— Помогите мне его поднять, — крикнула Жанна на всю кухню. Ребёнка затащили в здание и закутали в тёплое одеяло.
«Чего он так голосит? Уши режет», — про себя сказал Вильгельм, глядя на мальчика — кто это вообще такой?
Когда ребёнок согрелся, то перестал плакать и начал засыпать, но сна ему было не суждено увидеть. Жанна взяла его за руки и, потрясывая, стала задавать вопросы.
— Я… хотел, — заикался ребёнок. — матушке… с матушкой поиграть. Она уснула, не… не проснулась, холодно было. Отец меня… бросил и в реку прыгнул. Он… Почему он не встал? Я кричал… отец не открывал глаза и дальше плыл. Мне холодно очень. Я просто шёл. Тут дом. Мне страшно!
Ребёнок остался сиротой, мать замёрзла, а отец не смог перенести потерю любимого человека и утопился. Затем мальчик назвал своё имя, а потом и его краткую форму: Джер.
— Джер Виббигель, три года от прихода в мир, — Виктория понимала его слова и доносила до остальных.
Его раздели и согрели, несколько раз облив горячей водой. Есть он отказался. Клирики его зачем-то окружили и хором помолились, а после молитвы Джер сразу уснул. Вильгельм долго сидел и размышлял о случившемся. Дружить он не хотел.
— Эй, — он запаниковал. — а куда его спать положили? Только бы не на мою кровать!
Он побежал на второй этаж. Дверь поддалась грубому отталкиванию и распахнулась, Вильгельм увидел Джера не на своей кровати, а на соседней. Его была вторая от окна, трёхлетнего ребёнка отныне первая. Это обрадовало, законное место в безопасности.
Вильгельм, сам не зная почему, захотел подойти к мальчику, что и случилось. Около минуты он разглядывал укрытый, медленно дышащий комочек.
Его появление было тем самым разнообразием, которого Вильгельму так не хватало. Джер казался неопознанным объектом, требующим изучения. Он был ниже на сантиметров двадцать, упитанный, с маленькими бровями и черными ресницами, которые прятали глаза. Волосы уже высохли, некоторые пряди лежали полукругом. Чёлка не обнаружилась. Рук не было видно из-за одеяла, как и ног.
Уже хотелось уходить, как вдруг Джер открыл глаза. Их взгляды пересеклись. Вильгельм не вздрогнул и продолжил стоять в том же положении с прежним каменным лицом, только в голове решалось, что сказать этому ребёнку.
— Ты кто такой?
Джер начал первый, громко задав вопрос.
— А ты?
Хоть Вильгельм уже знал его имя, он решил это скрыть и познакомиться не через ряд женщин, а самостоятельно. Лежавший на кровати мальчик широко открыл глаза и удивился. Ему показалось, будто находившийся рядом задал такой вопрос специально, чтобы возвысить себя. Вскоре он просто запутался.
— Давай знакомиться, вопросы — это слишком сложно и непонятно, фи, — сказал мальчик, высвобождаясь из одеяла. Потом он сидя начал широко улыбаться. — Джер Виббигель!
И он протянул правую руку, маленький рукавчик от белого платья был порван до локтя, ткань на две части разделило что-то острое.
— Вильгельм Грехатор. Теперь знакомы.
Мальчишки пожали друг другу руки. Но на лице Джера опять легко было заметить большие глаза и удивление.
— Чего? — протяжно и недовольно спросил он.