— Вильгельм. Имя у меня такое.
— Ви… Г… Ль… В…
— Неужели так трудно?
Джер очень старался выговорить имя правильно, но ничего не получилось. Всё это время они держались за руки, и ребёнок из-за неудачных попыток сжимал руку своего без пяти минут друга очень сильно, до боли.
— Отпусти, — спокойно сказал Вильгельм. Джер не сразу выполнил просьбу, а затем широко улыбнулся. Указательным пальцем он показал впереди себя.
— Гелька, — шёпотом сказал он, довольный собою. Мальчик стал громко смеяться.
Постепенно сердце Вильгельма начинало биться всё чаще, что-то нехорошее просыпалось у него в душе. Вильгельм был очень зол. Его провоцировал на крик смех, исходивший от человека, резко упавшего в глазах мальчика.
— Сам хоть понял, что ляпнул? Ужасно! Говорить не умеешь ты, а страдать придётся мне.
Вильгельм сорвался и направился к выходу, но Джер догнал его и… обнял.
— Не злись, не злись, — мальчику было весело. – мы подружимся. Покажешь мне тут всё, мы что-нибудь съедим, будет ин… ит… ну!
— Интересно?
— Да!
До этого момента Вильгельм скрывал одну тайну. На его сердце давило множество сомнений о реальном бытие Существа, он скорее откапывал в себе веру, а не чувствовал её. Считалось, будто в церкви его окружению нечем заняться, и они просто не смогли нарисовать нормального человека, которого воображали существующим благодаря отклонению в психике. Но теперь казалось, что оно его услышало и исполнило давнюю мечту. Вильгельм проникся верой в Существо.
— Как же у тебя получилось привязаться к человеку, которого знаешь меньше дня?
— Просто, — произнёс Джер так, словно торопился выпустить весь воздух, собранный для ответа. — у меня же кроме тебя-то никого нет.
— Значит, тех, кто пустил и всемогущее Существо в счёт не берёшь?
Вильгельм стоял, глядя впереди себя, чувствуя, как обнимавший его мальчик всё сильнее прижимался, не прекращая объятия.
— Странные женщины, кроме той, ка… которая со мной общалась. А Существо нельзя увидеть или услышать, потрогать тоже.
У Джера были схожие мысли. Ему тоже не нравились старшие люди в церкви и он был рад доброте одной, выделяющейся из всех.
— Жанна.
— Красивое имя, спасибо, что познакомил.
Мальчик, несмотря на пережитый ужас, остался весёлым. Он тихо засмеялся, выпуская друга из объятий. Джер почувствовал голод, поводы для веселья закончились, маленький животик заурчал.
Вильгельм решил, что мальчик хороший человек и его можно даже чему-нибудь научить. Он улыбнулся Джеру и пошёл в сторону своей кровати. Под подушкой лежала заначка — большой, с ладонь взрослого мужчины, кусок чёрного хлеба. Отныне такая экзотика принадлежала его другу. У Джера расширились зрачки, когда он увидел еду. Поблагодарив Вильгельма, он стал отрывать маленькие кусочки и жадно их есть. Но иногда Джер делился, это было приятной неожиданностью. Мальчики старались не крошить, иначе другие могли бы узнать о краже хлеба.
Было понятно, что Джера воспитали с любовью. Его научили получать её и выражать в ответ. Характер такого малыша мог конкурировать со взрослыми. Джер перенёс тяжёлую потерю, но не сдался, встал и сквозь слёзы пошёл искать новый дом, чтобы не отправиться к родителям. Его взгляд на жизнь заставил Вильгельма задуматься о людях, живших вне церкви.
Стоять надоело, поэтому оба сели на кровать Вильгельма.
У них завязался разговор, в ходе которого Джер поведал, что его родители никогда не имели постоянного места жительства и являлись путешественниками. Мальчик родился в Англии, а затем все три года путешествовал по родному королевству матери и отца, разглядывая самые разные его уголки. Джера знакомили с одним из рыцарей, возили в столицу, чтобы тот увидел короля лично, хотели показать «реабилитацию» города после сражения, но холод испортил планы.
Вильгельм почувствовал зависть, но не постыдился рассказать о себе. Он видел город всего раз, однако плохо, то трупы мешали любоваться дорожкой, то чуть не затоптали, то огромные катапульты закрывали весь пейзаж. Также Вильгельм предупредил Джера о том, что их дружба не будет вечной, так как всю жизнь торчать в церкви он не собирается.