- Заткнись, дура, - орал мужчина. – а вы, раз сами не разбираетесь, так дайте я сам всё сделаю.
- Чтобы заболеть? Не подходите к нему, юношу срочно надо спасать. Лучше носите то, что я говорю.
- Да пойми ж ты, что без этого ритуала его душа в ад попадёт! Заткнись уже наконец! Вас же, вроде, обучают этому! Так чего ж ты такой бесполезный!
- Так, а я не понял, - неожиданно спокойнее заговорил Вильгельм. – вы хотите, чтобы он жил?, - задал он вопрос и пальцем показал на юношу.
- Да…
- Вы себе противоречите! Зачем мне думать о его загробной жизни, когда эту сохранить можно. Если кое-кто заткнётся, - было всё труднее доктору.
- Не указывай мне! Я… ну… так нужно, значит, это важнее.
- В таком случае, он умрёт!
- Да он итак умрёт! Вы – нелюди!
Вильгельм глазами рассматривал предметы вокруг и что-то замышлял. Ему надоел крик человека, не дающего спасти собственного ребёнка.
- Всегда ненавидел! Бестолочи и шарлатаны! И хирурги ваши – те ещё ироды! Только и можете, что деньги получать за счёт чужих несчастий! Эта невинная душа в ад отправится из-за тебя! Ты будешь виноват! Ты и такие, как ты! Мразь! Тварь! Падла! Да чтоб тебя самого эта нечисть прикончила! Падо…
Вильгельм поставил трость подальше от кровати и поднял руку к дощечке, что была прибита к стене на уровне его шляпы. Он сделал всё быстро: правой рукой за горлышко схватил глиняную серую вазу и ударил мужчину по голове. Он знал, что не смог бы его убить, так как целился в определённое место. Раздавался громкий женский крик, а затем все в помещении услышали, как ваза разбилась и осколки полетели на пол. Мужчина также упал без способностей к говорению или слушанию.
Рука Вильгельма не дрожала, крепко сжимая часть горлышка, отныне конец её напоминал по форме розу. Он посмотрел на женщин, от его взгляда они стали пятиться назад.
- Лечить будем?, - строго поинтересовался доктор.
- Да, обязательно! И-извините, г-го-осподи-ин, - оправдывалась супруга лежащего на полу человека.
- Какую-нибудь посуду на огне нагрейте. Только ненужную, чтоб я её потом выбросил, заразная будет. Видите эти шары? Вот, - он стал указывать на них тростью. – всё это надо прижечь. Быстро!
Женщины молча и быстро выполняли всё, о чём просил доктор Вильгельм. Некоторые бубоны он вскрыл. От кровопускания он решил отказаться, решил, что больной итак потерял много необходимой жидкости. Другие выступы на теле юноши были уже твёрдыми, их оставалось только прижигать.
Это странно, но родственники больного счастливо смотрели на него во время прижиганий. Он громко кричал от боли, им это грело уши. Они слышали голос живого человека, которого любили всем сердцем, это пробуждало в них надежду.
Рискуя собственной жизнью, Вильгельм искренне делал всё лишь ради того, чтобы юноша выжил. Он общался с ним, пытался успокоить, мотивировал его как только мог. Потом через силу юноша был вынужден пить отвар из ромашки. Вильгельм дважды его делал, первым юношу стошнило сразу же после питья, второй попал в организм «спокойнее».
Мужчина очнулся и вместо криков стал лишь молча наблюдать за ситуацией, обнимая жену с дочерью.
- Принесите горячей воды, - приказал доктор. Все побежали за водой. Подавал её мужчина, совестно вглядываясь прямо в душу Вильгельма. Ему было стыдно за поведение перед доктором.
Юноше полегчало. Вильгельм заставил его прожевать чеснока, а затем дал выпить горячей воды. Далее накрыл его тремя одеялами и стал ждать ухода жара из молодого организма.
- Подальше от него находитесь и сами кое-что выпейте, - сказал Вильгельм и сделал каждому травяной отвар, чтоб никто другой не мог заболеть. – откуда воду набираете?
- Дождь ловим, денег очень мало и…
- Плохо. Обязательно эту воду разогревайте, чтобы не была с заразой. А лучше всë-таки нормальную набирать. Вот эти травы я вам отдаю. Видели, как я делал? Такое пейте каждый день и его заставляйте, пока на ноги не встанет. Завтра я ещё раз приду, осмотрю больного. Ну, теперь можно и обряд проводить.