- А надо ли, светлейший господин?
Вильгельм понял, что спрашивал именно глава семейства.
- По правилам, да. Но личное моё мнение такое: он будет жить. Просто хочу дать совет: заботьтесь сначала о себе, а не о какой-то там загробной форме себя. Всегда нужна думать о своём здоровье, а уже потом о смерти, когда будет поздно что-то менять. Несите мне весы.
Он провёл необходимый обряд. По правилам, доктору необходимо было делать это перед операцией, но Вильгельм считал иначе. Он решил, что у юноши был на выживание крохотный шанс, которым надо было просто воспользоваться.
- А, - заговорил доктор перед уходом. – ещё я должен вазу купить…
- Да не стоит, - начали отговаривать члени семьи. – Всё хорошо! Не нужно! Спасибо! Светлейший господин, здоровья вам!
На следующий день он вернулся и увидел юношу спокойным, сидящим на кровати, даже немного весёлым. Он что-то жадно уплетал. Вильгельм был рад его аппетиту.
- Это вы меня лечили?
- Да.
- Я благодарен, светлейший доктор!
Некоторые бубоны пришлось второй раз прижигать. На третий день Вильгельм констатировал выздоровление и наказал снять чёрные флаги и стереть крест. Он немного гордился собой, а именно тем, что спас человека.
Он ушёл.
- …отец, гляди! Я здоров!
Часть III. Глава 3
Вильгельму иногда приходилось задумываться о той работе, за которую он бы взялся после кончины заразы, но вдруг одним холодным вечером он понял, что спал по пять часов, а работал по двенадцать вот уже четыре года. А на улице ситуация лишь усугублялась, как бы не старался он и ему подобные.
Однажды мужчине следовало уйти на другой конец города, чтобы забрать очередную плату. Получал он много, на двадцать золотых больше положенного, однако мотивировал на выдачу ему такой суммы не только высокий уровень опасности его работы, но и популярных слух.
Узнавали «спасителя» по манере ходьбы. Вильгельм неосознанно делал широкие и быстрые шаги, хотя никуда не торопился, а его дыхание звучало так же одинаково и равномерно, как звон церковного колокола, вдох… выдох… В людных местах он держал трость нижним концом впереди себя, то есть вытягивая, чтобы ни один сумасшедший не смел приблизиться к его каким-то чудом всё ещё здоровому организму. Ежели кому-то случалось почувствовать нарочную тягу к прикосновению, не имея веских причин, требований о докторской помощи и даже болезни, он не жалился, как иные доктора, а бил прямо тростью, затем обходил кричащее тело кругом на расстоянии здания между ними. Тем, кто всë-таки нуждался в его неотложной помощи, приходилось обращаться к нему на «светлейший исцеляющий господин», рассказывать о симптомах, а затем вдвоём, на огромной дистанции друг от друга, уходить в безлюдные места, только потом слышать его ласкающий, коим прозвали, голос. Вильгельм не терпел неуважительность с нетерпеливостью.
Несмотря на это его очень полюбили. Он лечил как-то по-особенному, однако чуть неправильно, ведь религиозные традиционные ритуалы исполнял только после приёма, а не перед. Вильгельм не боялся навещать больных по три раза вместо одного единственного только для оказания разовой услуги. В народе появилась легенда, что у этого врача не было ни единой жертвы, мол, человек был способен вылечить каждого.
Его обрастающий популярностью «образ» лечения и неспособность других лекарей прогнать заразу полностью сильно пошатнули религиозное восприятие людей. Некоторые всё слабее верили в Существо, клириков, небесных дух в целом, а кто-то, наоборот, начал пытаться выйти с божеством на контакт через усердные молитвы и странные обряды.
От одного из таких у Вильгельма сердце чуть не тормозило многолетние постукивания. Его страхом являлась секта обезумевших людей, которые нацепляли на голое тело белые тряпки, а голову прикрывали того же цвета треугольными шляпами в высоту с половину их роста. Шляпы закрывали всё лицо, а чтоб эти сумасшедшие могли видеть, возле глаз были сделаны прорезы, это мужчину и пугало. Он шёл по улице спокойно, затем начинал слышать истеричный хор коровьего мычания или крики подстреленной совы.
- М-м-м-м-м-м-м-м, - раздавалось на всю улицу. - а-а-а-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у-у-у-у-у-у!
Дальше Вильгельму на глаза попадались страшные люди в белых одеяниях, и у мужчины начинали трястись ноги. Словно маленький ребёнок, он бежал от них прочь, еле сдерживая собственные крики.