- А-э, ну-у, кровь пойдёт у неё, наверное, да?
- Да.
Ночью девочке было трудно. Мать вопила, бессвязно комментируя какой-то приснившийся ужас, который только усугублял её отвратительное самочувствие, нагревая тело, тем самым у неё опять начинался жар. Хотелось, чтобы кто-нибудь помог, избавил от мучений, констатировал выздоровление, а потом обнял… тот самый доктор. Наслаждаясь этой мыслью, юной деве становилось теплее, мягче, лучше, и ей удавалось заснуть.
Утром Вильгельм, по обещанному плану, явился с толстой иголкой и сделал женщине кровопускание. Затем он долго что-то пытался ей сказать. Когда Вильгельм понимал, что женщина его не слышала, то начинал «играть с заразой» и «дразнить её». Он сам начинал делать то, о чем просил больную, хотя мог заразиться. Девочка смотрела, как врач шёл на риск, но не останавливался.
Её тело бесконтрольно и легко заметно тряслось, дышалось невыносимо трудно, вдохи стали тяжелее, протяжнее, а выдыхалось больно, проще было не дышать, но без этого девочка рисковала собой не меньше лекаря. Маленькие девичьи руки нервно закручивали не в одну спираль коричневые длинные волосы, растянувшиеся на все плечи целиком. Чёлка мешалась в глазах, казалось, но это были всего-лишь нервы, тревога. В груди закалывало иногда. Волнение за жизнь поделилось на две части, девочке не хотелось, чтобы Существо отбирали у неё мать, но читала она молитвы, отныне посвящённые не только своему родителю. Ей очень не хотелось, чтобы мужчина погиб.
- Всё, - Вильгельм неожиданными словами «разбудил» девочку. – пусть лежит. Должно полегчать. Ну, лоб ещё горячий.
«Горячий», - прицепилась девочка к слову.
- Теперь я должен и о себе позаботиться, - сказал мужчина и направился к выходу так резко, даже не попрощавшись.
Внутри девочки закрутился ураган. Ей было неприятно от того, что возлюбленный куда-то пошёл, ничего не сообщив об конец. Вдруг она поняла, что пошла за ним, то есть ноги сами повели её на улицу.
Радовало, что дом находился на самом краю города, вокруг не было ни единой боле постройки. Вильгельм отошёл от дома, а затем снял шляпу, капюшон и маску.
- А-а-а-ах-х-х-х-х, - первый раз за шесть часов вдохнул он свежий воздух. Ему дышалось очень легко. Воздух ощущался ласкательно холодным, будто бы мягким, Вильгельм даже выпрямился, задрав голову чуть кверху. Мужчина хотел поправить волосы, но вовремя себя остановил, на руке по прежнему была перчатка, которой он прикасался к заражённой. Пришлось слегка приоткрыть рот и подуть в нужную сторону, прядь была подхвачена созданным ветром, а потом легла так, как и хотелось Вильгельму. Стало приятнее.
Краем уха он уловил странный звук, доносившийся откуда-то сзади. Вильгельм обернулся, приятные чувства не оставили и след после себя, мгновенно испарившись. Мужчина увидел, как к нему приближалась девочка.
Он вытянул впереди себя трость и строгим взглядом начал демонстрацию неприязни к её действиям. Девочка остановилась.
- Не подходи, - громче обычного прозвучал мужской голос. – ударю! Беспощадно!
Она увидела его. Между ними было достаточно расстояния, чтобы не заразиться, около двух метров. Вильгельм быстро среагировал, не позволив приблизиться к себе.
Девочка не ожидала настолько чистого голоса. Она привыкла слышать его нечётким из-за «преграды», а в тот момент ничто не мешало ему говорить, и его голос послышался таким, коим являлся уже много лет. Юная дама любовалась внешним видом мужчины. В голове специально ею была озвучена мысль: «я влюблена. Влюблена в него. Ах, эти губы, какие, наверное, сладкие. Как хорошо лежат его чёрные волосы. Глазки… Влюблена в его глазки».
- Чего надо? Я не давал права за собой идти, - говорил мужчина, крепко сжимая один конец вытянутой длинной трости. Ему захотелось одной лишь фразой отпугнуть девочку, чтобы та ушла, а он остался в безопасности и здравии. – зовут как?
Она решила ответить.
- Вильгельмина.
План рухнул. Казалось, что Вильгельму это почудилось, но, переспросив, начало подобно терзать. Девочка не могла понять, что настолько могло удивить мужчину, чтобы он широко раскрыл глаза и молча прожигал ей душу разглядыванием.