- Не знал, что женская версия имени бывает, - пробубнил мужчина.
- Что? Вы о чем?
Но тот ничего не сказал. Взаимное молчание она решила прервать тем же вопросом.
- А как ваше имя?
Опять молчал. Затем мужчина чуть расслабился и прикрыл глаза.
- Вильгельм, - наконец, проговорил он. А Вильгельмина не подозревала о существовании мужской версии имени, удивление было взаимно сильным и нежданным.
- Надо же, - прошептала девочка. Захотелось скорее что-нибудь взять, дабы ноги тряслись от переживаний. Рука потянулась к направленной на неё трости.
- Ударю!
Вильгельм её напугал, она не стала прикасаться к его личной вещи. Мужчина сделал несколько шагов назад и опустил вытянутый ранее предмет. Ему требовалось кое-что сделать, для того мужчина и снял маску.
Вильгельмина рассмотрела травы, которыми он лечил её матушку. Вся растительность упала внутрь своеобразного щита для глаз, носа и рта.
- Зачем в маске трава?
- Чтобы ею дышать, а не заразой.
- А пахнет как?
- Отвратительно. Глаза будто режет…
- А что вы достали?
- Замолчи.
Вильгельм достал из маски чеснок, которым дышал весь день. Он бросил его далеко в сторону.
Было заметно, что ему не хотелось идти на контакт. Только вот на той стороне это приняли с трудом, от смирения отказавшись. Вильгельмина хотела пообщаться. Он по прежнему ей нравился, однако теперь её интересовала духовная его часть. Мужчина хранил в себе что-то, а девочке это было интересно. Вильгельмина стала думать о фразе для начала разговора.
- А… в-вы очень красивый…
- Благодарен, - мужчина даже не посмотрел на неё.
Он готовился надеть маску, но руки не слушались. Изнутри пахло не нравившейся травой, мысль о шести часах ужасного запаха пробуждала вредность. Трудно было Вильгельму пересилить нежелание. Мужчина сдался, решил ещё немного подышать воздухом, а не лечебной травой.
- Хочу полежать, - самому себе подал он фразу. Вильгельм очень устал в тот день, сил почти не было, мучили усталость и голод. Он совсем не думал о девочке, которая слышала его слова и почувствовала от них жалость.
- Вам нехорошо?
Мужчина вдруг понял, что она всё ещё стояла рядом. Вильгельм посмотрел на неё устало и чуть жалобно.
- Нет. Вымотался. Ничего больше.
Мир в глазах был темнее, чем на самом деле. Мужчина хоть и смотрел прямо на девочку, но морально никак её не замечал. Отсутствовало чёткое место, привлекшее его внимание, он просто не хотел закрывать глаза. Это приводило к сонливости, что было очень невовремя. Изредка Вильгельм позволял себе моргать, но глазам от этого не становилось легче.
- Тяжело быть врачом, да?
Девочка преследовала ничуть не хуже заразы, что уже в край надоела. Вильгельма из-за её вопросов что-то терзало, усталость смешивалась с тяжёлым горем, которое хоть и перестало болеть, но всё же не покидала мужчину. Трость начала болтаться в воздухе, потому что у её хозяина затряслась рука, а внешне он никак не выдавал своё состояние.
- Тяжело, - дал ответ мужчина. Он чувствовал, как рука уставала всё больше, трость казалась всё тяжелее и длиннее.
- А почему ж тогда стали, если всё так?
Вопрос, казалось, был заранее обдумал и одарён чётким ответом, но Вильгельм задумался: правдиво бы он ответил. Мужчина подумал и вспомнил истинную причину, в которую так долго не верил, но по которой жил вот уже несколько лет без единого отдыха. Оказалось, что не Вильгельм решил стать именно таким доктором, коим являлся.
- Мне дали приказ, что ещё было делать? Всё равно… больше нечего.
- Как? У вас нет семьи?
-Нет.
Вильгельмина была удивлена.
- Вообще не знаю, - неожиданно сказал Вильгельм. – для чего живу…
Его постепенно окутывало печалью, вскрылась забинтованная рана, только изнутри, от чего никакой защиты, как выяснилось, не было. Он смотрел не на девочку, а куда-то в сторону. Ему помогли бы слëзы, но вытянуть из себя хотя бы слезинку что-то мешало. Не шло. Совсем. Подавленные эмоции превратились в бессмертную каменную гору. Это вызывало и физическую боль в груди.