- Матушка говорила, что абсолютно каждому человеку следует жить для веры, - сказала чуть тише Вильгельмина. Она поймала на себе жуткий взгляд, что-то осуждающий. Её дёрнуло. На возлюбленного фраза подействовала не так, как юная дама предполагала.
Вильгельм ощутил то, чего к нему не приходило много лет, несколько десятилетий, одну половину жизни. Ему почудилось, будто он опять вынужден был и правда жить исключительно ради Существа, лишившись возможности хоть что-то сделать себе, пускай неродному в душе.
И действительно, где-то мужчина уже такое видел. Вильгельм по-новой начинал день с одинаково раннего подъёма, занимался одним и тем же каждый день, не думая о себе лишь потому, что «себя» и «для себя» не казалось живым. Жизнь вдруг дала ему те же самые первые годы жизни, однако в ином обличие. Он оказался взаперти, снова, казалось, без возможности на спасение. Вильгельму стало очень жутко. Появилось знакомое отвращение, хотелось выбить из себя подобную мысль. Стало холодно.
Мужчина уже давно не замечал, как вытягивал пустую руку с раскрытой ладонью. Трость упала. Вильгельмине было всё сильнее жаль человека, в которого она так без памяти влюбилась. Она решила его поддержать, а с помощью такого действия вытянуть хоть каплю внимания, а может и любви.
Чем она думала – останется загадкой навсегда, но Вильгельм оживился лишь когда почувствовал телесный контакт. Несколько попыток ушло на то, чтобы ногами отбить от себя девочку, что крепко прижимала его в себе через объятия. Мужчина всё сильнее паниковал. Маска выпала из руки, девочка чуть-чуть наступала на его трость, между лицом мужчины и грязными, наверняка, с заразой волосами девочки было пару десятков сантиметров. А она всё не отпускала. Вильгельм неосознанно руками взял её за плечи и силой оттянул.
- Я же предупреждал тебя, - закричал он. – нельзя меня трогать! Нельзя! Нельзя! Заболею, кто лечить вас всех будет! Эти клирики? Не трогай меня! Не смей ко мне прикасаться! Я… ты…
- Светлейший господин…
- Хватит! Нет! Дальше! Отойди дальше.
Его голос казался другим, он стал чуть выше из-за нахлынувшего страха. Вильгельм подходил к трости, вытягивая вперёд дрожащие руки, коих почти не чувствовал. Он подобрал свои вещи, на что потратил несколько попыток, ведь ладонь никак не сжималась, тело не слушалось Вильгельма.
Ему не хотелось обижать девочку, но ошибка была непростительная. Он отошёл ещё дальше от неё.
- Зачем ты этого сделала?
- Чего вы настолько боитесь? Я верю в вас, всё будет хорошо! Даже если вы что-то сделали плохое, Существо не пошлёт вам заразу. Докторам все грехи прощаются!
- Не подходи… просто оставь меня в одиночестве. Не подходи!
- Я буду молиться за ваше здоровье.
- Не надо. Просто не подходи. Дальше. Уйди ты отсюда.
Вильгельм принял решение уйти самостоятельно, чем требовать это от совершившей серьёзную ошибку девочки. Он тоже надеялся, что всё обойдётся. Слова о молитве были заманчивы, только Вильгельм не верил в них. Он считал, заразу намного сильнее веры в то ужасное время.
Пошёл снег.
Часть III. Глава 5
Дома было очень холодно, перед уходом Вильгельм забыл закрыть окно на втором этаже. Пришлось разжигать огонь и согреться. Рядом он положил одежду. Расстояния хватало, чтобы зараза могла сгореть, но было недостаточно для полного сожжения костюма доктора. Вильгельм чего-то боялся, ему нервировали шорохи и трески. Он не чувствовал себя плохо, дышалось легко, мужчина рукой несколько раз провёл по своему телу, но всё было прежним.
Вильгельм сильно надеялся на то, что объятия не передали смертельную болезнь. Ему не хотелось играть роль больного, докторская нравилась и считалась неизменной, особенно после нескольких удачных лет без единого заражения и стольких пациентов, вытянутых из рук Существа в последний момент.
Его непроизвольно трясло, хотя в помещении было уже теплее. В подобных случаях он использовал одно мощное лекарство, которое всегда помогало, какие бы мысли не заползали в голову. Ему и этот случай виделся подходящим. Вильгельм принял то самое лекарство, имя которого было сон. Он даже был рад лечь немного раньше, шансы выспаться поднялись. Уснул мужчина не сразу, его сердце билось не ритмично и беспокойно, но вдруг перед глазами он увидел картинки.