Мужчина задумался о своей подозрительной, и впрямь небесной удаче. Его пациенты выздоравливали, он сам долгое время не перетаскивал смертельную нечисть на себя, однажды, в далёкой молодости, ему уже удавалось излечить себя самостоятельно, хотя казалось, что ему следовало готовиться к смерти.
- Так может, и в этот раз получится? Если бы я хотел…
Существо держало его за привычной уже земле.
- Что ж тебе от меня надо?, - закричал Вильгельм. Его стали переполнять эмоции.
Он встал с кровати и кулаком ударил по столу, а затем почувствовал сильную боль, в ушах зазвенело. Он услышал, как что-то упало на пол. Оказалось, это была книга, роман известнейшего в королевстве прозаика. Красная обложка чуть помялась, а золотого цвета надпись «Божественный дар» ярко озарилась под солнечными лучами. Вильгельму стало хуже, он упал.
Когда проснулся, то решил себя вылечить. Просто чтобы узнать, чего так сильно хотело от него всемогущее божество откуда-то оттуда, из-за облаков. Но его по-прежнему терзали сомнения.
Вильгельму было намного проще, чем ранее. Он посчитал себя самым послушным и умным пациентом из всех, что у него были. Не приходилось выдумывать целые прозы, чтобы вынудить больного на избавление от страха и дегустацию лекарственного препарата. Вильгельм знал, как всё было нужно и важно. Он пил горячую воду, в которой смешивал травы, чаще всего пил ромашку, менее всего любил настойки из можжевельника, но всё равно делал и принимал, сам себя переодевал, без единой помощи стучал по спине, чтобы жидкости лучше выходили с кашлем.
Ему было очень больно прижигать красные огромные пятна, когда такие появились на теле. Рукам было не так больно, как груди, ногам и горлу. Он брал золотой стакан, грел его, натирал мятой и раскалённым прикладывал к бубонам. Кричал на весь дом, Вильгельму было неописуемо больно.
Не всё сделанное мужчина выпивал. Чем-то он решил полоскать рот и сразу после идти на улицу и выплёвывал. Полоскание снижало боли в горле, он даже решил практиковать это в дальнейшем на работе.
Вильгельм много сидел у огня. Мужчина сделал вывод, что вся зараза могла сгореть как с одежды, так и с больного тела. Он наконец стал высыпаться. Вильгельм на сон тратил от восьми часов, хотя привык спать по четыре-пять. Ему стало легче дышаться.
В один вечер он понял, что уже три дня не ходил по больным. «Могли подумать, что я умер. Непорядок», - поразмыслил он. Его тревожили сильные холода за окном, окна открывать и заниматься стиркой было необходимо, но делал мужчина такое редко.
Однажды он проспал весь день. Утром глаза слипались, а кровать была такой мягкой, под одеялом было так тепло, что Вильгельм сразу же уснул вновь. Такое повторялось несколько раз, а ближе закату он страдал от сильной головной боли. Потом заметил, что так случайно пропустил день рождения, но посчитал, что провёл его хорошо и «сонно».
Он опять смог вылечиться. Но так и не понял, что от него требовало Существо. Ему было чуть грустно, когда снова пришлось встать очень рано. Когда другие его увидели, то обомлели. В их глазах он уже давно считался трупом, а потом вдруг заходил живой и на вид вполне здоровый. По городу разлетелись даже какие-то легенды. Вильгельм сам не заметил, как на несколько секунд гордился собой.
Часть III. Глава 6
Однажды Вильгельм после работы увидел на пороге дома письмо. Открывать его без рабочей одежды он не рискнул, да и вообще планировал сжечь сразу после прочтения. Всячески мужчина пытался вникнуть в собственное отношение к просьбе автора письма, он искал хоть мелкое чувство: удивление, неодобрительность, позитив – в душе не было и мельчайшего комочка, что смог бы почувствоваться в груди или сразу сердце, а может, вызвать головную боль. Вильгельм решил повиноваться просто потому, что ему больше нечего было делать с этим.
Дрожащей рукой были положены на бумагу размашистые буквы. Если бы не имя автора, Вильгельм бы соотнëс человека к категории тех, кому бы не помешал удар тростью. Однако думать подобно не считалось нормой. Писал король. Он в бредовой форме, с литром грамматических ошибок, на кои было потрачено много чернил, излил ему душу и рассказал о том, как ему всё надоело, но как же он хорошо относится к своим действиям. Он зачем-то по-прежнему влезал в дела союзного государства, хотя о просьбе до сих пор и письма не привезли в королевство, которое наполовину умерло. Некоторые города опустели, и у короля был особый план по «реабилитации» ужасной трагедии. Мужчина писал о мечте жить вечно, остаться единственным выжившим в мире бубонами покрытых трупов, последним из которых хотел бы видеть своего личного врача, коим без церемонии, денежной похвалы, да и разрешения назначил Вильгельма. Поразительно, что мужчина никак не отреагировал на слова о желании видеть его последним умершим от неизлечимой заразы. Тиль спустя несколько клякс ещё более ужасным почерком гласил о том, что до последнего вздоха клялся держать лекаря Грехатора за руку, благодаря за верность и умоляя забрать с собой всю неизлечимость и через прикосновение ничего не передать своему «любимейшему из правителей».