Вильгельм подумал о своих грехах. И кроме убийства ничего не смог отыскать. Он не врал, не обворовывал людей, протягивал руку помощи, извинялся за плохое поведение, был непорочным, до тех пор наизусть помнил большинство глав Библии. Он задумался о том, что отдалился от веры в ту ночь, когда сбежал из церкви. Однако он же не перестал верить и молился иногда после побега, когда то было крайне необходимым. Вильгельм подумал о том, что Существо могло охарактеризовать тот грех как прощённый. Слишком много было мужчиной зачитано молитв, чрезвычайно много спас он жизней, а кроме того он практически никогда не грешил. Вильгельм понял, что раз вынесли смертный приговор, значит, Существо наконец позволило умереть ему одинокому, без цельному, погасшему. Но можно ли было считать обязательной миссией от самого божества смертный грех? Разве небеса послали его душу в тяжкий мир для того, чтобы Вильгельм сотворил несвойственное их миру и правилам? Мужчина надумал тяжёлый и сложный вопрос.
Вильгельм понял, что боялся сожжения. Он когда смотрел на замок совсем не думал, какого было внутри находившимся людям. Раз они кричали, бились об стены, значит, наверное, было очень больно, а Вильгельм не понимал насколько именно. Он почувствовал страх.
Захотелось спать, но лишь мыслями. Его тело никак не желали расслабляться, хотя всё болело. Вильгельму было страшно и он никак не мог смириться со скорой смертью. У него в моменте резко повышалось дыхание, наворачивались слëзы, болело сердце, затем всё проходило, а спустя час приступ возвращался, и таких оказалось не мало. Он думал о чём-то, потом вспоминал о страшных муках, ожидавших перед смертью, и ужасался. Смерть он назвал страшным обрядом, к сожалению, неизменным, перехода в другой мир. Такой обряд он не мог назвать безболезненным с точки зрения души, что-то нематериальное и неописуемое должна была почувствовать именно душа, а не плоть, в том мире всё должно было явиться по-другому. Как в завершении длинного романа, наверняка, требовалось подводить итоги, то есть обговаривать жизнь вместе с её создателем – Существом, а Вильгельм понимал, что их разговор должен был быть сложным.
Один раз, прокручивая в голове фразу «другой мир» он задумался над тем, что там его могла ожидать совсем другая судьба, не жизнь, мёртвые не заживают. Вильгельм подумал о том, что хоть там, в раю, мог сделать всё совсем по-другому, не так, как вышло в итоге при жизни. Он смог бы встретиться с родными и почувствовать себя счастливым, чего не было уже много лет.
На рассвете он всё же почувствовал сонливость, но уже не уснул. За ним пришли рыцари и куда-то его повели. Перед самой казнью стало ещё страшнее. Мучения приближались, но это было так размыто, неизвестно, что добавляло страха. Вильгельм не хотел идти, но всё-таки продолжал путь.
Часть III. Глава 8
Он вдруг задумался ещё раз: «а будет больно?». Вильгельм не до конца понимал, что подходил момент его смерти. Он просто шёл, не думая о том, что не было пути оттуда, куда вели со связанными руками, которые затряслись только когда мужчина увидел дорожку, по бокам окружённую толпой разных по возрасту и состоянию людей, а напротив Вильгельма оканчивавшуюся возвышенностью из дубового дерева, такими же были три ступеньки. На этой возвышенности в центр ранее вбили толстую доску шириной с лошадиное туловище. В высоту она казалась двухметровой, которой и была.
- Ну! Иди, - строго торопили рыцари, что крепко сжимали Вильгельму обе руки и толкали его вперёд.
Мужчина сразу заметил, что к нему начали обращаться на «ты», как в ненавистному бандиту.
«Идти? Туда? Так ведь больно будет. Будет больно», - задумался Вильгельм.
Закричал в толпе каждый, да так, что слова не разобрать было. Кто-то радостно поднимал вверх руки, некоторые пытались обмануть охранявших путь рыцарей и выйти на тропу, по которой шёл всеми за день ставший нелюбимым.
- Сами же хотели от него избавиться, - обернулся Вильгельм к одному из рыцарей и получил игнорирование.
Он поднялся по ступенькам. Его передали в руки палача. Так же, как и у Вильгельма во время работы доктором, лицо мужчины было скрыто. Только на его голове был грязный мешок с вырезами для глаз, данная маска перевязывалась на шее с целью лучшей фиксации. Также у него были чёрные штаны и более никакой одежды, из-за чего с лёгкостью замечалось крепкое, широкое телосложение. Палач силой заставил грешника подойти спиной к деревянной палке. Вильгельм подошёл. Он прислонился к ней и почувствовал, как руки на другом конце палки начали туго перевязывать сухими нитями, ему связали даже пальцы. После рук мучить стали шею, вокруг коей пошла толстая верёвка, в несколько раз замотанная и оконченная узлом с той же стороны, где были руки. Болел кадык. В плечах завязали так же ещё одну верёвку. Мужчине их количество чудилось бесконечным, не виделся край в занятии палача. Вильгельм хотел подвигаться, как вдруг не получилось. Ему стало больно, нарастало чувство боязливости. Обвязали живот крепко, затошнило. Грязная коричневая верёвка хорошо выделялась на фоне чёрного халата, что закрывал и ноги.