Вильгельм тяжелее задышал. Перевязали и ноги. Мужчина очень хотел подвигаться, как вдруг понял, что больше никогда такого бы не сделал. Он трезво осознал приближение смерти.
«Проще было бы не лечиться от заразы, так вышло б проще, да и безболезненно», - думалось Вильгельму.
На удивление, приговор зачитывал именно палач, что не являлось нормой по многовековой традиции.
- Молчать!, - громко крикнул один из рыцарей, стараясь заткнуть громких смех толпы. Повиновались. Палачу дали слово.
- Сегодня, в этот прекрасный миг рассвета, Грехатор Вильгельм обвиняется в совершении страшного греха и непростительной ошибки. Ранее им было совершено убийство нескольких известных каждому сеньоров, послов, переводчиков, а также наследников превосходившей, светлейшей, чистейшей, умнейшей за всю историю королевства династии, прекратив её многовековое существование, что оценивается как позорное, бесчеловечное преступление, именуемое государственной изменой. Из-за совершенного королевство отныне под угрозой исчезновения, в противном случае волны бунтов и массовых разбоев, что так же ложится на плечи виновного во всём грешника. Данный поступок Существо не прощает никому, как и не простит бывшему лекарю, коему спасённые души не загладят вину, сколько бы тот не молил. Относительно человечности и с целью восстановить справедливость, виновный приговаривается к смертной казни через сожжение. Грешнику необходимо прочувствовать, что именно им было совершено и покаяться перед Существом даже несмотря на бессмыслицу данного общения с Всевышним, ибо гореть в аду убийцам светлейших династий!
- Гореть в аду убийцам светлейших династий! – не выдержала толпа, чей шум по всей улице громко раздался до появления эха. – гореть в аду убийцам светлейших династий!
Вильгельм с тяжёлым камнем в сердце слушал и приговор, и крики людей, и смех. Он вспоминал всех, кого излечил и кто впоследствии мечтал поцеловать ему обе руки, да не только. В знак благодарности за всё проделанное некоторые люди, коих он бесстрашно тянул с того света, падали ему в ноги и обещали молиться за его здоровье, что бы он в жизни не сделал. Ему думалось о том, сдержали ли оно своё слово, когда по королевству прошла его фамилия, но уже в плохом значении. Ими давались клятвы в чтении молитв за его здоровье Существу. Но разве этого хотело Существо от Вильгельма?
Принесли дрова, их рыцари разложили у ног Вильгельма и вокруг доски. Лежало много досок разной длины и толщины, в нос неприятно бил запах дерева, он казался таким не благородно пахнувшим, а также волнующим. Вильгельм сильно испугался. Он чувствовал себя в безвыходном положении. В голову пришла идея о побеге далеко из королевства, но тело не слушалось. Некоторые его части при движении начинали сильнее болеть. Он дёргался на одном месте и тяжело дышал, хотя с трудом мог вдохнуть полной грудью из-за нити в области живота. Он молчал, оба глаза быстро моргали от нервов, чувства смешались. Вильгельму захотелось расхохотаться на всю площадь, но ему некогда было, да и трудно, думать о том, почему желалось именно этого в столь нерадостный момент.
Когда в руках палача оказался горящий факел, Вильгельма будто контузило. На мгновение он перестал дышать, слышать, чувствовать своё больное тело, но когда палач начал опускать горящий предмет, стало ещё страшнее.
- Подонки неблагодарные, - сказал Вильгельм дьявольским голосом, хрипевшим не то от злости, не то от боли.