Следующим, что он заметил, были мигом загоревшиеся дрова. Стало очень жарко. Постепенно жар перерастал в боль, очень горячо было мужчине в тот момент. Но вдруг огонь начал приближаться к нему. Он пытался вырваться, но когда осталась всего одна дощечка до ног, тело отказало. Огонь перебросился на его одежду.
Вильгельм начал кричать ещё тогда, когда не горело тело. Было заметно, когда именно он ощутил боль. Когда огонь дошёл до его рук, тогда он завопил, с каждым мгновением надрываясь сильнее, горели руки и спина. Он думал, что, напрягаясь, было бы не так больно, но ошибался. Прижигание бубонов показалось нежным по сравнению с настоящим огнём.
Его волосы горели быстрее, они запылали разом все. Мужчина боялся открывать глаза, потому что думал, что в случае возгорания ресниц, он бы полностью лишился зрения. Вильгельм громко плакал, на всю улицу раздавался мучительный крик. Так не кричали на сражениях, тише звучали надрывавшиеся от непринятия смерти любимого человека, сумасшедших прозвали бы тихими мышами, если б заставили сравнить крик их и Вильгельма.
Он хотел, чтобы его слëзы тушили весь начавшийся пожар, но это была глупая мысль, которую он не мог обдумать. Ему просто хотелось, чтобы не было так больно и страдание закончилось.
Загорелись щёки. Вильгельм испугался того, что огонь мог перейти на язык и в горло, поэтому с трудом закрыл рот.
- М-м-м-м-м! М! М-м-м-м-м-м, - нестерпимые ощущения он не мог сдерживать, поэтому даже молча выдавал состояние.
На руках сгорела верёвка, и Вильгельму удалось одной рукой пошевелить. Он посмотрел на неё, затем пожалел. Первый раз за жизнь он увидел кость собственного мизинца, на других пальцах были страшные ожоги, стекала не кровь, к низу тянулись куски плоти, скатавшиеся в круги из крови и останков. Мужчина рукой провёл по щекам и чуть затушил огонь. Он снова начал громко плакать, но его крики только нравились другим людям, а Вильгельм об этом уже не думал.
Вдруг, боль начала проходить. Он горел, но всё приятнее, словно разучился чувствовать. Его красные глаза стали хуже видеть. Ресницы догорали, губы свои мужчина кусал до кровяных струек.
Пока огонь становился менее страшным, нарастала физическая боль. Большинства верёвок уже не было. Вильгельм почувствовал, как смог встать на колени. Он закричал, но резко закашлялся, крик продолжался, но кашель тормозил, таким образом он задыхался, не зная, как остановить либо одно, либо другое. Вильгельм повернулся к горевшей доске, к которой прижимался спиной, и обхватил её руками, словно ребёнок обнимая мать. Он не чувствовал ног, было очень жарко и больно. Вильгельм смог раскашляться, изо рта вытек какой-то сгусток. Постепенно в глазах начинало темнеть, а дышать было всё тяжелее. На руках плоти не осталось. Ноги, казалось Вильгельму, уже сгорели. Он проглотил чуть-чуть дыма и снова начал кашлять. Он ни о чём не мог подумать в тот момент. Ему было приятно держаться за доску, ощущалось, будто огонь переходил от него в другое место.
С правой брови огонь перешёл на глаз, и тот перестал видеть. Вильгельм слышал всё так, будто находился в закрытом помещении, а орали на улице. Он не понимал, какими в округе являлись предметы, ему только виделись искры и то, как два цвета – жёлтый и оранжевый, поочерёдно тянулись к небесам. Вильгельм не дышал. Он пытался делать вдох, но чувствовал, что не нуждался в этом. Дыхательные пути повредились, а ещё грешник отравился тем дымом, что исходил от его горящего тела. В отныне единственном глазу потемнело. Вильгельм был жив, он крепко держался за доску, но ни о чём не думал и уже давно совершил свой последний вздох.
Руки отказали, и он упал на спину. Вильгельм лежал и чувствовал, как горело в области сердца, возможно, огонь добрался прямо до него. Вдруг он почувствовал правую, сгоревшую руку, будто та воскресла. Затем чувство спало.
Неожиданно появилось вновь. Кто-то трогал Вильгельма за руку, привлекая внимание.
- Не нравятся мне казни, жестокая людская выдумка, - говорил кто-то высоким голоском. – глупость, - пропел чуть не девичий голосок.
Это странно, но Вильгельм начал слышать и понимал, что именно ему говорили.
- Не ври, ты всё чувствуешь, - услышал он и, действительно, почувствовал, как его снова взяли за правую руку. – дай мне ручку.
Вильгельм понял, что пришёл в сознание, но по прежнему вокруг ничего другого не было слышно, кроме странного голоса, глаза не чувствовались, он понял, что не мог их открыть в тот момент. Окружала темнота.