Затем ожила и левая рука.
- Не бойся, держи меня.
Вильгельм попытался поднять руки, что удалось. Он нащупал чьи-то ладони и мёртвой хваткой схватился за них. Он почувствовал, как резко всё перестало болеть, его что-то мягко и нежно потянуло вверх. Стало волшебно. Он с лёгкостью держал кого-то за руки.
Вильгельм умер.
Чьи-то руки были очень тёплыми, пальцы, как тончайше веточки, являлись тонкими, но длинными. Пока мужчина держал то нечто за руки, то ему казалось, будто он куда-то летел.
«А если отпущу?», - вдруг, услышал мёртвый собственный голос.
- Не отпустишь, - заговорил кто-то сверху.
Вильгельму не удавалось определить, женщина с ним общалась, аль мужчина. Тот голос был певчим, некоторые буквы тянулись, а иногда слово звучало очень быстро, как в песне, придерживаясь ритма.
И тут мужчина почувствовал, что встал на какую-то мягкую поверхность. Вильгельм смог держаться на ногах, это его удивило. Он не понимал, что происходило, так как ещё пару минут назад было горячо и нестерпимо больно, а в тот момент стало резко хорошо. Вильгельм заметил, что не дышал, а когда хотел сделать вдох, то не получилось. Нос был на месте, но являлся бесполезным отныне. В груди было тихо, биение исчезло. Одежда словно и не горела.
Голос опять заявил о себе, когда отпустил руки Вильгельма.
- Чего ж ты? Ну! Открой глаза.
Он послушался. Оба глаза видели чётко, как много лет не смотрел на мир грешник из-за ухудшения зрения. Его ослепил яркий свет, а скоро глаза привыкли. Мужчина увидел тело в сером платье, таких же штанах и золотых до колен ботинках, а когда поднял голову, то испугался глаз, которые заметил раньше остального, так как сильно взволновали чёрные точки размером с семечко на фоне белоснежной пустоты, грани которой вырисовывали ресницы. Ужасала ещё и кроваво-красная дуга, сложившаяся в улыбку; это были очень тонкие губы.
Предплечья платья вдруг изменили цвет на чёрный, воротник был таким же, как и волосы длиной до самых ушей. Вильгельм резко понял, кто перед ним стоял, и убедился в том, что сгорел заживо. Нечто было высоким: два метра десять сантиметров.
За его спиной что-то дёрнулось. Тому нечто захотелось поправить белые светящиеся крылья.
- Так вот, кому я молился, - сказал Вильгельм.
- Да. А как упорно, - последовал ответ Существа.
Для поддержания зрительного контакта приходилось глядеть снизу вверх, задрав голову, Вильгельм на фоне Существа казался очень маленьким.
Они молчали. Улыбка не сходила с прекрасного личика творца.
- Ты хотел со мной поговорить, это чувствовалось, - вдруг, так же улыбаясь, сказало Существо. Вильгельм не отвечал, лишь так же смотрел. – надеюсь, ты понимаешь, что умер.
- Пон-нимаю, - с трудом ответил мужчина. – я… умер.
- Отчего ты так часто хотел умереть?, - тараторило главное из всех создавших. – красивый, чистоплотный, непорочный, хе-хе, молился часто. Знаешь, гореть намного больнее, ты просто отмолил себя от некоторого мучения. Ну так, слушаю.
- Может, здесь не моя вина кроется?
Вильгельм наглел, а Существу это было заметно.
- Это тоже чувствовалось из твоего сердца.
- Не переводи на меня! К чему было показывать мне столько смертей?
- Судьбы у каждого разные. Поверь, мне тоже не хотелось многих забирать, но другая возможность, бам, не представлялась.
- Не представлялось? У тебя? Ты вообще божество?, - злился Вильгельм.
- Конечно, - оно без обид просто отвечало на вопросы, но улыбалось всё слабее. – смотри, моя задача – сотворить, да и поработать с судьбой, но лишь ка-а-апельку. Если б судьба полностью от меня зависела, всё было бы иначе. Вторую её половину человек строит сам как захочет, отсюда и грехи. А мне грехи не нравятся.
- По твоему мнению, я сам виноват в сожжении?
- Как сказать. Твоею миссией было остановить человеческое вымирание от этой заразы. Ой, ты бы знал, какое у него слово красивое будет потом! Ты остановил, но как-то некорректно. А, кстати, благодаря тебе в будущем родится один из умнейших людей на свете, потому что ты вылечил его предков, помнишь ту семью? Поэтому хотелось тебя похвалить, но даже не знаю, стоит ли. Мне не нравятся убийства.