В один летний день он хотел залезть на дерево и посмотреть свысока на город, но упал. Когда ребёнок встал, возле кисти правой руки появилась кровь, белые штаны были грязные, а часть серого платья порвалась — рукава больше не было. Уровень радости понизился. Джер разозлился, а вскоре заплакал.
«Истекая кровью», он пошёл искать Вильгельма, очень хотелось пожаловаться. Поиски не были долгими — мальчик стоял возле двери на кухню и наблюдал за сидящей на ней бабочкой. Маленькое тело словно прилипло к поверхности, раскинув широко синие крылья с чёрными по бокам пятнами. Вильгельм заметил своего друга и отвернулся от бабочки; в тот день он был чист и вполне доволен.
— Пугаешь всех тут в чёрной одежде, как туча, — вредничал Джер в порыве несдерживаемых чувств, — и куда ты пропал после обеда? Я без тебя чуть не это… Это!
И он показал большую ссадину, из-за которой стали труднее заметными вены. Рядом были кровь и грязь. Вильгельм спокойно посмотрел на рану, но никак не мог представить историю её появления.
— Это ты как?
Джер очень старался прекратить плакать, но это получалось слабо, и его голос казался чужим.
— Та-ам очен-нь плохо-ое де-ерево рас-с-стёт, оно спец-ы-ы-иально сде-елало тонк-кие ве-етки, чтобы я-а упа-ал.
— Чего?
Вильгельм такому ответу удивился. Он взял друга за раненую часть тела, потом за противоположную руку.
— А-а-а…
— Молчи!
Помотав головой несколько раз, он наконец решил что-то сделать.
— Жди, я приду…
И он помешал бабочке — открыл дверь и зашёл на кухню, оставив Джера в полном одиночестве. На кухне была Виктория. Она сидела за столом и листала какую-то книгу. Видеть Вильгельма она была не рада. Да и тот не сразу на контакт пошёл. Некоторое время он стоял на месте, молча выдерживая её взгляд на себе, но вскоре она отвернулась.
К бочке с водой Вильгельм подошёл, держа в правой руке кружку, что находилась до этого в одном из стоявших рядом сундуков. Ему было всё равно, кто из неё пил ранее, мальчик думал только о своём плане.
Он вернулся и сообщил о необходимом избавлении от грязи возле раны.
Промывая больное место, он успокаивал друга и старался всячески скрыть его плач от других детей. К счастью, никто не подходил к ним. Джера стали называть глупым из-за его общения с, по их мнению, странным человеком.
Одного Джера оставлять было нельзя, поэтому Вильгельм пошёл возвращать кружку вместе с ним. Тот уже понял, насколько его друг пытался скрыть произошедшее и молча, без лишнего шума прошёл с ним. Вильгельм положил кружку в сундук, они тихо вышли на улицу.
— Молодец, — он начал хвалить успокоившегося, счастливого Джера. — что не плакал там. Уверен, они начали бы тебя молитвой лечить. Ты бы потом умер от боли, ибо какой смысл языком молоть во время серьёзной проблемы?
— Не смешно!
— Не кричи, — Вильгельм задумался. — это ещё не всё.
Из порванной части платья друга он сделал длинную, толстую полоску ткани и замотал в два слоя на месте раны. Кое-как завязав узел, мальчик посчитал это надёжным, затем отпустил одну и взял другую руку Джера.
— Как я понял, — Вильгельм показал пальцем на вену. — эти синие линии тоже кровь, но, какая-то важная, не зря же её видно? Значит, лучше не падать сюда. Эти линии я спрятал, чтобы ты их не трогал, и рана быстрее зажила.
В ответ он услышал не благодарность, а смех.
— Стесняется при мне заживать?
— Не знаю, но лучше не думай об этом, вдруг, боль вернётся?
Джер смеялся, словно ничего не случилось. Вильгельм отвернулся и направился в церковь. Но друг решил пойти за ним.
— Ты будто этот… который… лечить который умеет.
Вильгельм встал на месте. Его удивили такие слова. Он посмотрел на Джера, словно на психически больного.
— Лекарь?
— Да! Прямо он.
— Лекарь Вильгельм, — теперь уже посмеялся он, только очень тихо, с закрытыми глазами. Но вскоре мальчик ненадолго задумался. С одной стороны, звучало красиво, особенно если фамилию добавить, но с другой — неясно, понравилось или нет, чувства были смешанные. — Неважно. Пошли.
— Так ещё рано мучитьс… молиться, — Джер хитро улыбнулся. Вильгельму это не понравилось. Он почувствовал прикосновение, а после этого Джер побежал. — догоняй меня!