— У него мясо варёное есть, — говорил наевшийся Джер, показывая пальцем на Анатоля. — вкусное и м… г, ну, мягкое!
— А что это?
— Сейчас принесу, — сказал Анатоль и принёс мальчику тарелку с едой.
Всем она очень понравилась. Джер в далёком детстве уже ел мясо, а Вильгельм «изучал» первый раз.
Он хотел попросить ещё, но застеснялся это говорить, считая желание наглостью, объеданием хозяина дома. Лишь по нервно дёргавшимся рукам и частой смене объекта, на которого вдруг начинал глазеть мальчик, Анатоль понял, что он скрывал.
— Ты ещё хочешь, Вильгельм?
— Нет! Да...
Неожиданно Анатоль похлопал два раза по маленькому животу Вильгельма, а затем подумал.
— Откармливать надо, — мальчик показался ему слишком худым, что он решил исправить в ближайшие полгода, как раз до зимы.
— Если нельзя, я могу не есть, потерплю.
— Можно, расслабься. Надо будет, я и третий раз покормлю.
— Тогда… хочу. Принеси, пожалуйста.
Анатоль, кстати, решил не только это изменить. Пока с тарелки Вильгельма «быстро пропадала еда», Джер вытирал рукавом испачканный нос. Мужчина заметил, что из всей грязной одежды более всего нуждающимся в стирке был правый рукав.
— Всегда им вытираешься, я так понимаю, — рассудил Анатоль, зрительно привлекая внимание Джера.
— Удобно. Больше ни чём, то есть нечем.
— А у тебя другая одежда была?
— Нет.
— Плохо, — недовольно ответил мужчина. — исправим!
Он удалился с кухни на некоторое время, а вернулся с маленьким мешком, который шуршал из-за каждого движения. По вместительности тот был с кулак взрослого. Внутри лежали золотые, серебряные и медные моменты.
— Это что? Звенит ещё, — поинтересовался Джер.
— Деньги, — ответил Анатоль и отдал мешок для изучения. Мальчик открыл его, сунул внутрь палец, немного им подвигал.
— Э! А что так мало?
— Ещё как много! — возразил мужчина. Стало понятно, что ребёнок не разбирался в ценности каждого цвета, а ведь золотых было больше всего.
— Настолько?
— Ну, — Анатоль задумался. — если нападут арабы и станут торговать людьми, я смогу тебя выкупить.
— Эй!
Джер от злости сморщился, как изюм, и сложил крестиком руки на груди. Вся атмосфера только забавляла Вильгельма.
— Тебя спасать надумали, а ты злишься почему-то. Неблагодарный, — шутил он.
— Всё, доедай, Вильгельм, и пойдёмте.
Спустя время Анатоль направился к входной двери. Дети пошли за ним.
Мужчина решил купить им новую и чистую одежду. Денег хватало на летнюю и зимнюю вместе взятые. Он решил купить с запасом, чтоб один костюм можно было постирать, а другой надеть. На зиму он хотел посмотреть что-нибудь тёплое для возможности выхода на улицу в столь холодное время года.
Все трое вышли на улицу. Был жаркий летний день, освещённый слепившем глаза солнцем. Из серых кирпичей была выложена тропинка на площадь, вокруг же была земля. Возле домов земля, по большей части, была «использованная», люди сажали ягоды, овощи и в редких случаях деревья для красоты. На площади было красивее, дома были далеко друг от друга, кирпич лежал повсюду, на нём стояли деревянные столики, прикрытые сверху тряпками, что держались на двух досках. Свои товары продавцы защищали от солнца как могли, дабы не испортить и сохранить иль вкус, иль цвет, иль всё разом. Один стол не был накрыт ничем сверху. Юная девушка лет четырнадцати, худенькая и рыжеволосая левша, разложила на столе разного цвета ткани, нитки и держала в руке ножницы. Свою черную грязную шляпу она положила с краю, внутри лежали монеты.
Спустя двадцать минут ходьбы троица подошла именно к этой даме. Дети ни разу не были в том месте, а вот Анатоль бродил без интереса к окружающим вещам и удивления, потому что его в это место заносило очень часто, и всё, чем он интересовался, уже давно было изучено.
— Мари, рад тебя видеть!
— Здравствуй, Толи, — крикнула юная леди и потянула к Анатолю сначала левую, а затем правую руку, которой и произвела рукопожатие. Её правая рука не делала практически ничего и была слабо развита, что иногда мешало даже нормам приличия.