— Ты, Вильгельм, поступаешь как дьявол! Разве не знаешь, что несоблюдение правил считается грехом?
Но мальчика эти слова не испугали.
— Они до семи лет не засчитываются, сами же это три дня назад говорили. Давайте, я помогу уничтожить данный объект, избавив вас от мучительных ощущений во время молитв?
У женщины задергался глаз, но она быстро успокоилась и, злобно осыпая взглядом, отдала ребёнку еду. Когда мальчик остался наедине с хлебом, он оглянулся, потом быстро запихнул кусок себе в рот. Голод исчез, и никакой тяжести не последовало.
С девяти до полудня у детей были занятия в комнате с портретом Существа. Все сели точно так же, как перед молитвой, только руки положили куда захотели. Божество плохо было видно из-за трёх стоящих женщин: той, которая будила детей, Беатрис, красавицы, которая с ними молилась, Жанны, и Виктории, коей не удалось спокойно позавтракать утром.
— Существо породилось с местом, где мы живём. На небе было два солнца, одно из них, по собственному желанию, превратилось в невидимое чудо, сидящее на облаках. С тех пор к нему может обратиться любая душа, отчего каждая будет наделена вниманием. Существо всевидящее и умнейшее, — говорила прекрасная, самая юная дама, сложив руки вместе перед сердцем. В детстве она, Жанна, сама росла в этой же церкви, больше всех любила молиться и слушать рассказы о божестве. Главной целью в жизни девушка считала внушение детям искренности, любви к молитвам и их создателю.
Нежное повествование прервал грубый голос старушки Беатрис.
— Но ему нужна отдача, поэтому вы обязаны молиться, иначе ад ждёт ваши неблагодарные души!
От такого тона и её страшного взгляда некоторые дети начали громко плакать, другие затряслись, потом стали молиться, будто по приказу. Вильгельм закрыл глаза и приложил руку ко лбу, выражая неодобрение.
— Мы эту старуху каждое утро слышим, пора бы уже привыкнуть к таким словечкам, — он специально говорил громко, ведь желал быть услышанным не только детьми, но и самой женщиной.
— Дорогая Беатрис, не стоит наказывать ребёнка, нужно уважать мнение каждого, — защитила мальчика Жанна, далее повернулась к нему. — но не забывай, родной мой, что обзывать человека очень плохо, и Существо такое не любит. Помнишь, мы из Священной книги Существа кое-что наизусть учили?
— Имя и ласковость помогут тебе ближнего позвать, добром будет веять вокруг прекрасных наименований.
— Умница. Ты у меня замечательный!
Жанна любила Вильгельма за его ум и характер, который сильно отличался от чужих. Несмотря на плохое поведение, индивидуальность ребёнка не могла не цениться дамой.
Все в комнате замолкли и прислушались к свисту, доносившемуся с улицы. После, где-то далеко-далеко, раздался тихо слышный взрыв. Трёхлетняя девочка после услышанного подошла к одной из женщин и схватилась за её колени двумя руками.
— Армии опять сражаются?
— Хуже…
Воевали не две армии, а горожане с одной из них — Восточной. Это был неодобренный местными захват города перед очередным выяснением отношений.
— Запад постоянно чем-то недоволен, — говорила Беатрис со злостью. — а Востоку, кажется, опять скучно, бездари!
— Несомненная правда, — грозно ответила Виктория. — вечно Гиерон занимается не тем, чем надо! И почему его все любят?
— Дорогая, — Жанна неожиданно занервничала. — ты про того самого, ну…
Она повернула взгляд в сторону Вильгельма и слегка наклонила туда же голову. Голос женщины, с которой вела диалог красавица, изменился на поучительный.
— Да. Вообще, удивительно, что Грехатор когда-то отцом стал.
Вильгельм удивлённо смотрел на женщин с тех пор, как Виктория произнесла его фамилию. Он ещё маленький для продолжения рода, следовательно, обсуждали не мальчика, а его отца. Жанна повернула голову в надежде увидеть ребёнка чем-то занятым, но когда увидела пронзающий взгляд, вздрогнула и стала оправдываться.
— Мы говорим о сражении двух армий и обсуждаем полководца. Там очень много людей. Они глупенькие. Все. Понимаешь?
— Вы же сказали, что я сирота, — твердил заинтересованный мальчик. — получается, что мой отец жив, и я могу его увидеть?