Долго находиться в раздумьях Джер не стал. Он с земли поднял длинную палку, закрыл левый глаз, прицелился и со всей силы, размахнувшись, бросил её в птицу. Та заранее почуяла неладное и попыталась улететь, но получила по крылу, таким образом лишившись некоторых перьев. Но оказалось, что держала она лист, оставшийся после зимы, который под солнечными лучами сверху казался темнее, чем снизу, напоминая большой вкусный орех.
— Дать бы тебе так же, да жаль, перьев не имеешь, — сказала Джейн, после чего рассмеялась.
Она резко прекратила это, Джера такой поступок даже слегка напугал. А прекратила она потому, что бельчонок уснул.
Джейн начала рассказывать, что выяснила причину такого поведения: бельчонок просто искал маму, которая должна была его спасти от холода, согреть, но та, видимо, ушла на поиски еды.
Джер её не слушал. Ему опять стало очень плохо. Он страдал. Сначала ему удавалось побороть желание смотреть на подругу, затем он всё-таки не выдержал, а когда посмотрел, в сердце неприятно кольнуло. От боли он даже зажмурился. Когда посмотрел второй раз, произошло то же самое.
— Отчего? Я не понимаю!
От безысходности он стал общаться сам с собой, не сообразив, что говорил в тот момент не про себя.
— Я же сказала, они спят, а потом просыпаются, тогда завершается…
Джеру было всё равно. Он решил вернуться к истокам, вспомнить, зачем вообще позвал её гулять. «Я хотел увидеться, нет! Да! Да нет. Ну, ладно, не увидеться, провести время вместе. Нет? Да! Или да? Невесело…»
Он устал от собственных раздумий и непонимания. Расслабившись, Джер повторно взглянул на девушку, но уже спокойно, ничего не ощущая или прокручивая в голове. Обернувшись, Джейн увидела совсем не друга — перед ней стоял человек с каменным лицом и слегка потухшими глазами, словно от недосыпа, в которых не было сверкающих на солнце белых точек; лишь черные камни, заключенные в карие, тонкие круги прожигали ей душу. Юноша чуть наклонил голову и спрятал обе руки за спину.
— Где-то я подобное уже видела, — прищуриваясь, говорила Джейн. — вот, знаешь, прямо, — она вытянула вперед левую руку и показала на Джера указательным пальцем. — такой же взгляд…
Эти слова напугали и превратили серьезного мужчину в удивленного, недовольного чьим-то мнением юношу, зрачки которого сузились от неприятной неожиданности.
— Чушь! Я никогда таким не стану. Такие взгляды меня вообще пугают. Фе!
— Тише, он спит. Положи его обратно, пожалуйста.
Бельчонок уже находился в глубоком сне. Джер аккуратно положил его на место, а Джейн принесла юноше листья, чтобы тот напоследок укрыл животное.
Они стояли рядом и глядели куда-то в небо.
— Я счастлива, — прошептала девушка.
— Хорошо сегодня погуляли, — сказал Джер. Повернувшись, он заметил печаль на лице девушки.
— Погуляли? Уже пора домой?
Ему стало некомфортно и даже совестно. Он решил, что завершением прогулки сделает больно не только Джейн, но и себе, так как в нём снова просыпалось непонятное ощущение, тем более, ничего серьёзного не произошло, чтобы так резко обрывать прогулку.
— Можем ещё походить. Я бы очень хотел…ну, то есть, не против этого!
— Хорошо. Куда пойдём?
Джер сказал, что надо поискать чего-то нового. Постепенно он привыкал к новому чувству и даже подшучивал над ним у себя в голове.
Заболел?
Часть II. Глава 11
Одним утром, проснувшись очень поздно, Вильгельм понял, что ему не стало легче, и наступил уже четвёртый мучительный день.
Резкое похолодание в середине весны свело его в постель. Ему становилось то холодно, то жарко, озноб не заканчивался, а пожаловаться не было возможности. Во-первых, помимо температуры, у Вильгельма сильно болело горло, и что-либо сказать он мог односложно, во-вторых, не возникало желания просить помощи в лечении. Ему прямо-таки приспичило самостоятельно побеждать болезнь. Однако успех приносили не все методы, регресс являлся чаще прогресса.