Этого боялась вся церковь. Никто не желал его побега или воссоединения с отцом. Гиерон — воин. В армии его дом, занятия и целая жизнь. Отдать ребёнка было невозможно, ведь его сразу бы убили. Тем более, Восток и Запад имели тесную связь с королём, и если бы к ним попал малолетний человек, который одновременно сын полководца одной из важнейших армий, церкви мало бы не показалось. Планировалось внушить, что Вильгельм сирота и сделать так, чтобы он вырос человеком, не желающим связывать себя с военным делом и родственником.
Жанна громко захлопала в ладоши.
— Ребята, время молитвы.
— Желаешь отвлечь его от этих мыслей?
— Да, Беатрис, это сейчас нужнее всего.
После молитвы, с двенадцати дня до часа, у детей был обед, тоже каша. Судя по всему, из-за неожиданного происшествия дети сильно проголодались.
За минуту все выбежали из комнаты, включая Викторию и Беатрис. Жанна хотела протереть пыль на портрете, но ей не удалось побыть в одиночестве, что мешало погрузиться в процесс. Мучила жалость.
— Тебе опять грустно?
Она отошла от портрета и села на колени перед Вильгельмом. Мальчик сначала был с опущенными в пол глазами, но поднял их, чтобы увидеть даму. Он не плакал, но чем-то был подавлен. Эти открытые серые глаза словно выражали мольбу о помощи. Рот был закрыт, кончики губ опустились. Жанна тоже ощутила это состояние, ей не хотелось видеть страдания такого маленького, наивного человека.
— Знаю, тебе тут не нравится, — начала дама тихо, почти шёпотом. — признайся, хочется сбежать?
— Естественно, — мальчик сказал это более громко — здесь каждый день одно и то же. Я погибну!
— А за пределами церкви ты не погибнешь? Одному в пять лет во внешнем мире будет очень тяжело. Хорошо, давай представим, что твой план прошёл успешно. Чему ты посвятишь всю свою жизнь?
Мальчик очень долго думал и около трех раз взглянул на Существо. Жанна не ругала его, а терпеливо ждала ответа. И действительно, Вильгельм оказался слишком мал для того, чтобы найти занятие, которому можно было бы отдать всё то время, которое осталось ему на свете. Что-то не нравилось, о чём-то не знал вовсе из-за дефицита разнообразия.
— Я… — последняя фраза оказалась шёпотом. — пока не решил.
Красавица с улыбкой на лице взяла его за плечи. Ответ был ожидаемым, она отнеслась к нему с пониманием и без удивления.
— Надеюсь, что когда занятие будет выбрано, ты сможешь всё изменить в своей жизни, включая место жительства.
Последние слова подействовали на него лучше всего. Он сразу же заулыбался и хотел обнять Жанну, но вдруг у него появился вопрос.
— А почему мы редко купаемся? Я очень люблю, но что мешает проводить это почаще?
В средние века антисанитария была почти в каждом уголке планеты. Возле домов, прямо на дороге лежал мусор, не существовало водопроводов и канализаций, нечем было фильтровать воду и руки мыть тоже, всё мгновенно выпивалось. Удивительно, но это считалось нормальным. Церковь хотела изменить ситуацию, но просьбы принимались за упрёки, ей стали за это мстить.
— Нам мыло редко приносят, да и то в маленьких количествах. Экономим, как можем. А река далеко от нас, — протекающая река была единственной во всём городе, до неё не ходили.
С двух по четырёх у детей появлялось свободное время. За церковью было большое пространство лишь с одним деревом, и многие любили там бегать.
Некоторые уходили досматривать утренние сны, две девочки из травинок делали букеты для обмена на стакан воды. Вильгельм ни с кем не общался, с обеих сторон не было желания. Никто его за это не обижал из-за хорошего воспитания, основанного на «любви к ближнему», он просто всем казался странным одиночкой. С ним разговаривали лишь когда нужен был ответ на какой-нибудь вопрос или физическая помощь. Вильгельм находил себе развлечения: иногда он, положив руки за спину, ходил вокруг церкви и о чём-то думал, часто пугал голубей, но в тот день он смотрел в даль на видневшийся город, где далеко-далеко находился один очень важный человек. Видно было мало чего, но звуки выдавали происходящее. Ребёнок захотел убежать туда ради добавления в жизнь разнообразия и желания посмотреть на своего создателя. Он вовремя вспомнил слова Жанны, единственного человека, ценящего его мнение и мысли. Но внезапно появилось ощущение, словно в голове что-то щёлкнуло. Это была идея.