— А пусть сам ответит. Общайтесь, я очень рад, что он в таком хорошем окружении, — ответил советник.
— Я интересуюсь медициной и…
— Надо же! Лекарь?
— Ну, да, наверное, так можно сказать. Я уже провёл три эксперимента, два из них лично на себе, недавно сам себя вылечил от болезни.
— Ощущение, будто Существо услышало наши молитвы. Вы б знали, как нам лекарей не хватает, здесь-то ещё ничего, а в других городах кажется, что черти бродят. Мор страшный! У нас такое же в армии бывает нередко. Кто что принесёт после сражения, аль тренировки, так всех разом накроет! Я раньше очень требовательный был к рыцарям, а когда пошло всё это с болезнями, и страшно, и жалко стало, поверите ли?
— Это ужасно…
— Да не переживайте, теперь есть, на кого всё это повесить, — посмеиваясь, говорил полководец. Вильгельм не оценил. — шучу, господин, не принимайте всерьёз. Вообще, я уже очень вами горжусь и в случае необходимости готов оказать поддержку. Не желаете посетить западную армию?
— Когда его величество даст мне приказ и должность, буду рад.
— Ох, я не нарадуюсь им, господин Ракелье.
— Спасибо! Полностью разделяю с вами это, Ричард. Вы пойдёте на пир?
— Вынужден отказаться, ехать надо, я здесь уже месяц, опасно надолго покидать свои владения. Желаю вам и господину Вильгельму хорошего дня!
Анатоль пожелал ему хорошей дороги и повёл юношу к одной из множества дверей. Возле неё стоял высокий господин.
— Приветствую, господин. Вовремя. Пир начинается.
Он достал из кармана золотой колокольчик и подал сигнал о том, что пора заходить. Другие господа повернулись и, подойдя к двери, начали здороваться друг с другом, в том числе и с Анатолем.
Внутри стоял длинный стол на 50 человек. На нём было много еды и напитков, а также тарелок, столовых приборов и золотых бокалов.
— У нас дома такие же есть, — заметил Вильгельм.
— Знаю-знаю. Они мне очень понравились, я и купил себе такие же, - ответил Анатоль. — мне туда, тебе за стул справа.
Не только советник приехал с кем-то ещё. Некоторые сеньоры прибыли с личными прислугами, кто-то с сыновьями или знатными отцами, однако из всей толпы не было ни одной женщины. Но одна всё же присутствовала. Напротив двери располагалась маленькая деревянная возвышенность, куда без труда можно было встать для выступления, а уже слева от входной двери в центре комнаты стоял стол.
Анатоль объяснил, что сначала будет молитва. Все встали справа от своих стульев и повернулись к девушке с музыкальным инструментом в руках. Вильгельм знал наизусть молитву, о которой ему рассказали сразу после входа в комнату.
Все положили ладонь на ладонь и подвели к груди. Девушка заиграла, а потом запела.
Молитва была обязательной частью перед многочасовым мероприятием. Весь народ верил в силу той молитвы, которую пела дама с красивым голосом. Каждый присутствующий подпевал. Вильгельм пел чётче и увереннее других людей. Он до сих пор знал наизусть ту долгую, пятиминутную особенную молитву, которая чуть напоминала песню. В его голове появился вопрос о смысле происходившего в тот момент.
Со смысла в происходившем Вильгельм очень быстро соскочил на вопрос о смысле своего пребывания в церкви первые десять лет жизни. Думая об этом, перед глазами он видел церковные стены, знакомый портрет Существа и красавицу покойницу Жанну. Юноша обрадовался, осознав, что нашел своё жизненное призвание, о чем она и говорила, он понял, что ему осталось лишь выбрать место, в котором стоило вложить силы и всю мощь призвания. Он выдвинул гипотезу, что всё так хорошо случилось в ночь побега потому, что он все эти несчастные десять лет продолжал упорно и долго молиться, соединяя себя и великое Существо, которое в знак благодарности подарило ему другую, комфортную крышу над головой и более тёплое одеяло вокруг тела. Теперь смыслом молитвы он видел просьбу так же отблагодарить его, подарив королевское одобрение.
Юноша краем уха слышал Анатоля и думал, что тот хорошо бы пел на публику, ведь его голос казался ему очень хорошим. Вильгельм до этого никогда не видел его, читающим молитву.
Девушка всё ещё пела, как и все остальные. Ей было трудно устоять на одном месте, поэтому она слегка покачивалась из стороны в сторону. Часто ей приходилось заново набирать воздух, но долгий опыт позволял делать это беззвучно и незаметно. Последние строчки молитвы обязательно нужно было читать на одном дыхании, как минимум из-за повторения: