«Рассветы красивейшие твои,
Выбор иной или той длинной тропы.
Существование. Существование благодаря Существу.
Существую, молюсь, не грешу.
Существую, молюсь, не грешу.
Существую, молюсь, не грешу.
Существую, молюсь, не грешу.
…Дай нам завтра проснуться».
После молитвы каждый ощутил странное чувство, в голове вертелись думы о следующем своём пробуждении и надеждах на него. Девушка скомандовала присаживаться, после вышла из комнаты.
Толком не усевшись на стуле, один господин встал с бокалом в руках.
— Синьоры! Очень рад видеть каждого из вас и ваших родных на данном мероприятии. Мы так мало встречаемся, поэтому эдакие пиры смело хочу назвать подарком с небес, признаюсь, я соскучился.
— Как обычно, начинаете именно вы, синьор де Фальн.
— Именно! Благодарю за внимательность, господин Ракелье.
— Присаживайтесь.
— Ох, знаете, дорогие мои, хоть я и потратил на этот наряд сто золотых, я не собираюсь трястись о чистоте. Мы должны отдохнуть, это главная цель встречи.
— Оно и верно. Наливай!
Анатоль взмахнул указательным пальцем, после чего всем стали наливать чистейшее вино.
— Знаете, — обратился к Анатолю господин с места напротив. — что?
— Слушаю, господин Лен.
— Мы с вами так и не решили, чья позиция в нашем споре одержит победу.
— В споре о третьем крестовом походе? Конечно, моя.
— Эх, ошибаетесь, господин Ракелье, ошибаетесь.
— Ничуть!
— Вовсе да
— Но я приводил примеры переломных моментов!
— Это, по-вашему, можно считать переломными моментами всего события?
— Да.
— Я не согласен.
Господин Лен помолчал, затем постарался быстро выйти из ситуации.
— Предлагаю вам через три захода солнца составить мне компанию и прогуляться на лошадях по лесу да насладиться рекой Ал, по пути туда я укажу на все ваши ошибки.
— Да? Ну попробуйте. Чую, посмеюсь до боли в груди.
— Как обычно спорят, — прошептал наблюдающему Вильгельму на ухо Генрих. — не вникайте, господин.
— Я всё равно ничего не понимаю, — сказал Вильгельм. Зря.
На эти слова Анатоль обернулся, отчего юноша вздрогнул и широко раскрыл глаза. Он молча ждал продолжения их разговора, но мужчина не отводил взгляд.
— Тебя сейчас представить или позже?
— Я не готов, — ответил Вильгельм, успокоившись, и попросил передать ему выбранную еду, на которую заглядывался уже не первую минуту. Наконец-то он смог поесть. Юноша требовал всего понемногу, но любимым блюдом выделил жареную рыбу. В горле пересохло. Он, ничего плохого не ожидая, дёрнул Анатоля за рукав и намекнул попросить, чтоб ему налили ещё вина, но мужчина сразу отказался.
— Почему?
— Я бы не хотел, чтобы ты становился таким, как половина из них, — сказал он, качнув головой в сторону слишком оживлённых синьоров, которые, судя по всему, успели опьянеть.
— Ну хочется же! Мне один, больше не надо!
Вильгельм упросил налить ещё один бокал вина. Анатоль недовольно поглядел на юношу и выпил всё содержимое своего бокала залпом.
— Тогда и мне ещё один.
Затем он приказал налить двоим ещё.
— Не играй с моим доверием! Это последний!
— Хорошо, Анатоль, спасибо!
Что-то расстроило мужчину в сказанном. Он загрустил и постарался успокоиться, сделав глубокий вдох. Ему полегчало.
Вильгельму наскучило «воевать с едой», и он стал подслушивать беседы.
Один раз он услышал слова о себе и понял, что нужно, как минимум, выпрямиться. Королевский переводчик, господин Альбер Цецергайл, начал разговор о медицине, Анатоль подхватил и решил, что самое время добавить в обсуждение некоторых особенных элементов.
— Позвольте представить…