В один момент Анатоль понял, что уже не в силах общаться и, сам того не заметив, разозлился и выплеснул эмоции без сожаления и терпения.
- Хватит! Я пошел. Завтра, сегодня не принимаю. Вон, каждый!
Юноша испугался и съежился от страха. Но прибывший рыцарь, прислужницы и мужчина, закрывающий ворота и входные двери, никак на это не отреагировали. Они привыкли к тому, что Анатоль часто приезжал очень поздно, перед этим долгое время прожив без сна. Он никогда их не ругал не по воле, не материл, даже будучи в плохом настроении или наполовину во сне его злость на окружение, от которого внимания уже не хотелось, превращалась максимум в призыв оставить его одного, что случилось при юноше. Вильгельм решил войти в положение уставшего человека, поэтому старался завалить разум непохожими друг на друга мыслями относительно будущего дня.
- Проводите меня до комнаты, пожалуйста, - сказал Вильгельм, надеясь, что его не спросят о причине сопровождения.
- Не переживайте, господин, все хорошо, рано или поздно вы запомните дорогу.
Хоть Вильгельму и не сказали всего напрямую, намёк его тоже выдал, отчего он даже застеснялся.
- Светлейшему господину нужно отдохнуть, поэтому не тревожьте до завтрашнего дня, пожалуйста. До полудня он сам вас навестит и пригласит за стол. Обычно завтракает господин с книгой, поэтому если не ответит на какой-то вопрос, переспросите.
- Хорошо.
«Интересно, если бы Джер тоже прибыл, в какой из комнат он бы находился?» - неожиданно подумал Вильгельм.
Девушка предсказала будущее.
Утром, когда Вильгельм, лёжа на кровати, от скуки складывал лист бумаги несколько раз, придавая ему другую форму, в дверь постучали. Он удивился этому, ведь за верёвку ни разу не дергал, ничего не просил, ни кричал от боли, да и не чувствовал её, грубо говоря, не подавал признаков жизни.
- Войдите, - чуть громче обычного произнёс юноша, после чего снова начал мучать бедный лист бумаги, но на этот раз он решил вернуть ему прежнюю, длинную форму, разложил сложенные части и начал делать что-то вроде треугольника. До него не доходило, что дверь открылась, но слов никаких не было слышно. До одного момента.
- А если отругаю?
Вильгельм по голосу узнал вошедшего и повернулся к двери. Анатоль выглядел хорошо. Он уже был чист, причесан, переодет в чёрный халат с золотистыми пуговицами и воротником, чёрные штаны, серые перчатки зачем-то. Мужчина с улыбкой, казалось, издеваясь, прожигал взглядом, направленным прямо в душу.
- За что?
- Ну а чего ты с ним так? Тут же написать что-то можно было. Войду?
- Конечно.
Анатоль зашел в комнату и принялся рассматривать поделку Вильгельма.
- Хотя, знаешь, его уже не спасти…
После выражения соболезнований листу бумаги мужчина сказал, что пришло время идти за стол, ведь там уже стояли тарелки с едой и рядом были разложены необходимые приборы.
Стол был очень широкий. Вильгельм находился от Анатоля на расстоянии пяти метров. Такой огромный предмет мужчина приобрёл не случайно: после долгого рабочего дня, наполненного обязательным общением с разными по статусу и возрасту людьми, ему было принято видеть перед собой… никого, а также не слышать ничего. Так он отдыхал. Но Вильгельм об этом не знал.
- Какой смысл брать такой длинный?
- Я всё слышу, - как оказалось, в помещении была хорошая акустика.
- Ну раз слышишь, то покажи мне тут всё. Я жду второй день.
- Дай подумать, с чего можно начать. Только знай, что на это уйдет весь день. Поэтому ешь всё.
Обещание Анатоль сдержал. После завтрака юноша попал на персональную экскурсию по владениям светлейшего господина Анатоля Ракелье. Владелец решил начать с внешнего описания. Они обошли все пять башен, посмотрели на процесс открытия единственного входа во внутренний двор. Центральная башня снаружи казалась в разы больше. Юноше понравилось витражное окно, сияющее фиолетовым, зелёным и красным цветами под лучами солнца. Снизу он заметил ещё одно, простое, но такое же огромное.