Последнее перед погружением в сон слово Вильгельм произнёс не подумав, в никуда и почти никому, закрытыми глазами уже отлавливая первые лучи чего-то движущегося, пришедшего из сознания. Джер услышал нежное, мягкое, греющее сердце «засыпай», ему даже захотелось объятий, но подсознание очень быстро выполнило приказ, и юноша уснул.
Джер проснулся через два часа из-за сильного желания выпить чего-нибудь тёплого. Опустошив бокал, он вспомнил про уборку, а затем принял бессовестное решение.
Вильгельм проснулся спустя час. На уборку он потратил пять часов.
Он поднялся на второй этаж, положив руки на ширине плеч, затем в таком положении осмотрел всё, что попалось на глаза. Было чисто, как и на первом этаже. Его белые штаны были покрыты множеством серых пятен, т.к. юноша ни раз пачкался, с фиолетовым камзолом творилось то же самое; осмотрев его, он вспомнил, как за час до этого случайно пролил на себя грязную воду из деревянного ведра. Он ещё раз вслух выругался словами ничуть не чище той самой воды. Со лба стекал пот, челка полностью намокла. Он решил продолжить уборку, но уже самого себя.
Спустя некоторое время после купания он лежал на своей кровати, переодетый в тот самый наряд, который приказывал сшить для его Анатоль перед встречей с королём. Как только волосы высохли, он пошел их причесывать.
Спустившись на первый этаж, он встретил только что вернувшегося Джера. Юноша почувствовал злость, сравнивая поступок младшего с предательством.
- Приветствую.
- Я тебя нет. Я доложу Анатолю о твоем поступке.
Вильгельм отвернулся и занялся волосами.
- У меня биль… бы… ну! Было много дел.
- Каких дел? – вспылил повернувшийся юноша. – тебе Анатоль сказал же, что мне помочь надо. Всё равно, да? Какие у тебя дела могут быть, если ты гуляешь постоянно? А она чем думала, когда соглашалась, зная про то, что мы должны быть заняты.
- Я не говорил ей об этом. Это… это моё дело!
- Ну если сделал плохо, так хоть признай это! Чего ты как дитя?
- Я не считаю свой поступок плохим.
Вильгельм не планировал кричать на юношу. Однако после всех пережитых испытаний и проблем с назначенным делом он почувствовал сильную обиду и слишком детально нафантазировал исход событий с помощью от Джера. Он старался взять себя в руки и спокойно поговорить с ним. До него доходило, что юноша постоянно гулял во время уборок, и в тот день произошел не единичный случай.
- Пойми, что дома ты не делаешь ничего…
- То есть ты считаешь меня бе… бес… дел… бездельником?
- Ты придумываешь какие-то дела лишь бы уйти, и это возникает не первый раз.
- Придумываю? – Джер не на шутку разозлился, чего не ожидал Вильгельм. – да у меня, в отличие от тебя, жизнь есть! Я каждый день нахожу что-то новое, а ты сидишь со своими книжками и не выходишь на солнце, аж бледный вечно. Как снег уже, право, а хотя ты его вообще видел в этом году? У тебя в жизни, наверняка, цели никакой нет.
- Ты слишком нервничаешь, нормально поговорить надо. Успокойся.
- Да мне всё равно! – кричал громко Джер. – ты есть, но тебя нет, постоянно уткнешься и читаешь. А я с отцом знаешь, сколько всего сделал? Мы с ним знаешь, по каким местам ходили? Не знаешь! Что про нас не знаешь, что, уверен, про свою цель в жизни. Ты на кой черт сбегал, если каждый день одно и то же делаешь? Я взял всё, я… я… - он хотел что-то сказать, пытаясь побороть стеснение. – тебе никто не нужен, а я… сердце отдать готов. Меня раньше ты везде сопровождал, а теперь Джейн. Она, знаешь, как крепко обнимает? Как отец! Она не смотрит на меня осуждающе, когда шучу, а смеётся. Заразительно смеётся! Как вообще можно жить, не любя никого, Гелька? Как ты это делаешь? Ты… думаешь только о себе. А я ради неё готов. Я хочу стать рыцарем, чтобы защищать её. Ну и какая рыцарю уборка? Я должен защищать ту, которую люблю всем сердцем, из-за прикосновений которой меня дрожь мучает. Ты всё это говоришь, потому что ничего обо мне не знаешь. Мы вообще вместе не бываем. Конечно, я лучше пойду к ней, с ней весело, я падаю при мысли о ней. Вот пойду сейчас и во всём признаюсь. А ты и дальше сиди. Мне всё равно на жалобы отцу, делай, что хочешь.