Часть II. Глава 17
После того разговора юноши и правда сблизились, а однажды у Вильгельма невзначай повернулся язык назвать Джера братом, от чего тот не отказался.
В один из дней юноша через силу, поборов желание прятаться от скользкой весенней дороги из замерзших от похолодания луж, вышел прогуляться вместе с Анатолем и Джером. По дороге они встретили Джейн и позвали с собой. Анатолю необходимо было передать важные документы одному мужчине, который отправлялся в плавание за границу. В порту появились все четверо.
После завершения дел, когда они собирались идти на площадь с целью купить чего-нибудь необычного, на их глаза попалась ужасная ситуация: крестьянин носил бочки с чем-то тяжёлым внутри, но опрокинул одну из-за того, что бегающие вокруг дети неожиданно преградили ему путь. После этого толстый дворянин, по-видимому, его хозяин, нанёс бедному несколько ударов кнутом, а затем ушёл, оставив мужчину, кричащего от боли и истекающего не только кровью, но и слезами.
Пока Вильгельм старался хоть как-то залечить раны крестьянина, Джейн находилась в шоке и чувствовала сильную жалость, отчего сама расплакалась. Увидев это, Джер обнял её и, шепча на ухо успокаивающие слова, гладил её по спине. Анатоль наблюдал за этим молча, прокручивая в голове воспоминание, как совсем недавно ребята оба пришли к нему с важной новостью. В тот день мужчина услышал от Джера об их с этой девушкой взаимных чувствах, в которых тот признался, как настоящий романтичный рыцарь. Мужчина как обычно был одет в тёмную, не привлекающую внимание одежду и чувствовал свой плащ с капюшоном своим щитом. Но вдруг подул сильный ветер, и капюшон слетел. Анатоль испугался, что кто-то может его узнать и быстро надел его обратно. Повертев головой в разные стороны, он понял, что никто его не заметил, однако в тот момент он ошибался.
В то время крестьянин обнимал Вильгельма и обещал в благодарность за избавление от страшной боли каждый день молиться за его здоровье великому Существу. Когда юноша хотел уходить, Анатоль неожиданно подкрался к нему из-за спины и вложил в руку восемь золотых монет, попросив дать их крестьянину на лечебные травы. Крестьянин принял все монеты, поклявшись не пропить.
После этого Джейн долгое время не приходила в гости, а когда Джер сам наведывался к ней, то никого в доме не находил. Это сильно его напугало, он даже стал плохо спать. Однако в один из дней в дверь постучали.
«Здравствуй! Я так рад тебя видеть! Почему тебя не было столько времени, что-то случилось? Да, конечно проходи, можно…», - услышал доносящийся с первого этажа голос. Он понял, с кем разговаривал отец. Вильгельма заинтересовало происходящее. Юноша решил присоединиться к остальным.
Он увидел Джейн такой, какой ей не свойственно было выглядеть. Она оделась в пышное, дорогое синего цвета платье, длинные рукава которого были чёрными и обладали большим количеством сияющих камней возле локтей и в самом конце, перед началом кистей рук. Чёрный цвет имели не только рукава, ткань казалась пришитым другого цвета халатом, который продолжался, как и всё платье, до самого пола, закрывая полностью ноги. Возле груди была пришита не короткая белого цвета нить, играющая роль корсета, т.к. её требовалось туго завязывать для выделения талии, что у исхудавшей Джейн имелась практически всю жизнь. Платье едва прикрывало необходимые для кормления грудного ребенка органы, выше же ткани не было.
Джейн рассказала, что в тот, казалось бы, счастливый день, когда она пришла домой, то получила долгий скандал. Когда подул сильный ветер, находившаяся в порту мать девочки узнала в одном из мужчин знаменитого господина Анатоля Ракелье и была шокирована, обнаружив возле него свою дочь в объятиях, по её мнению, так называемого «Ракелье младшего».
Девушку ругали за то, что та посмела ходить возле такого статного человека, да еще и в своём, как сказал отец, ужасном виде нищего человека пытаться соблазнить его сына. Мать после криков отца стала запугивать дочь своими фантазиями о жалобе юноши на что-либо в девочке господину, да скорейшей казни им же, Анатолем, за это всей её семьи. Выслушав это, Джер стал громко смеяться, затем от смеха повалился на пол.
- А чего ты смеешься? Я самое ужасное ещё не рассказала, - глядя на пол, сказала Джейн.