- Что значит «жив»? Подожди…
Юноша стал прокручивать в голове свой первый день в столице. На тот момент словарный запас латинского языка у него повысился, и вдруг к нему пробралось воспоминание того, как Анатоль счастливой интонацией сказал Ричарду какое-то слово о Вильгельме. Оказалось, это слово было «сын».
В это время Анатоль серьезно глядел на юношу, ожидая серьёзного разговора. Оба услышали, как на первом этаже открылась и закрылась входная дверь, Джейн и Джер ушли гулять. Из-за отсутствия посторонних атмосфера в доме накалилась.
- Ты серьезно считаешь меня своим сыном и даже говоришь это людям, некогда связанным с моим отцом?
- Мальчик мой, ну скажи, - Анатоль резко встал и принялся на нервах сильно жестикулировать на нервной почве. – какой он тебе отец? Гиерон вообще о твоем существовании никогда не знал, да и сомневаюсь, что воспитывал бы, он постоянно лишь с нашим нынешнем королём куда-то ходил. Не создан был этот человек для двоих, он одному не всё хорошее показывал. Думаешь, почему наш король такой странный? Насмотрелся с малых лет на войну и трупы, а теперь рыцарям приказывает не спать, опасаясь, что они не проснутся. Я же знаю верное и не. За эти годы у меня столько опыта появилось!
- То, что ты не дал нам с Джером умереть не дает тебе права называть нас своими детьми, кем мы, кстати, не являемся.
- Не являетесь? Хорошо. Хочешь взять мою фамилию? Тогда уже всё будет официально.
- А что останется от настоящего?
На некоторое время оба замолчали, не зная, что говорить дальше.
- Оно тебе надо?, - открылось второе дыхание у Анатоля. – я не могу понять, зачем тебе что-то нужно от него.
- Ты будто пытаешься изменить мое прошлое или сделать так, чтобы я его забыл. Это уже слишком. Слишком! Уж не знаю, о чем Джер вообще думает.
- Забыл, как мы с тобой время проводили? Я тебе давал всё, чего ты хотел! А помнишь, как я ради твоего эксперимента дал себя травмировать? Заметь, я в ответ не прошу ничего, кроме любви, а тебе всё равно что-то не нравится! Я еще помню, - мужчина решил затронуть одну из больных тем юноши, не думая о последствиях. – как ты говорил о своём желании, заметь, желании проводить со мной время. То есть внимания ты хочешь, а считать после этого меня своим родителем нет?
Слова действительно задели Вильгельма, он даже практически не мог найти ответ. У него уже долгое время далеко в подсознании существовала одна не хорошая мысль, которую юноша осмелился озвучить, выбрав для этого крик.
- Моё желание, - он начал тихо. – да, я хотел, но я понимал чего можно требовать, а чего нет, - но продолжал с каждым предложением всё громче. Я себя много раз критиковал за это самое желание, потому что вижу грань. Ты… ты же, как оказалось, заботишься только о себе.
Большим отличием Вильгельма от Анатоля было то, что мужчина не кричал, а лишь говорил чуть громче на фоне стресса. Вместо злости внутри рождалась эмоция, которую он не умел сдерживать.
- Послушай…
- Не буду! После того, что ты сотворил, я отказываюсь тебя слушать. Да и зачем? Теоретически, ты мне вообще никто, значит разговаривать я с тобой больше не хочу!
Юноша не сразу заметил сложенную в кулак руку. Он чувствовал напряжение и приближающиеся силы для удара, только его что-то останавливало.
Вильгельм пересилил самого себя и слегка вытянул руку вперёд, отчего Анатоль даже не дрогнул. Юноша постепенно начал приходить в себя. Он увидел его красные глаза. Когда-то яркие, изумрудные глазки словно потухли, радужки отныне казались салатовыми, словно выцвели. Близь зрачков в обоих глазах плавали две большие капли. Анатоль смотрел так, словно умер, а его тело по какой-то причине до сих пор не упало на землю. Он держал руки за спиной, но больше не шевелил нервно каждым поочередно пальцем.
- Бей, - в момент произнесения данного слова он моргнул, отчего слезы быстро потекли вниз, освобождая место приближающимся новым. – после того, что ты сказал, я не вижу смысла в своём существовании.
Но Вильгельм не смог продолжить. При виде слез его сразу стало потрясывать. Кулак он разжал. Юноша стал ощущать в душе сильную жалость. Он занялся сравнением – сравнением себя и брата. К Вильгельму в голову пробиралось множество плохих мыслей о том, что он в разы хуже Джера, а, возможно, даже глупее.