— Смотрите, они в нас целятся!
Наследник престола, Тиль, первый заметил столкновение вокруг катапульты противников. Полководец всем стоявшим возле него приказал бежать на другой конец ограды, взяли правее. Места было много, и были шансы выжить.
— Ещё немного подождём, чтобы они вновь прицелиться не смогли, и побежим.
Они побежали, а через секунду на той стороне скомандовали стрелять. Во время бега полководец приказал атаковать, но не противников, а их катапульты. Снаряды стали поджигать перед запуском, лучникам приносили стрелы. Ребёнок быстро устал и когда понял это, стал истерично кричать. Ему казалось, что это последние секунды жизни, а умирать не хотелось. Гиерон бежал быстрее всех и был уже далеко, его звать на помощь было б бесполезно. Ребёнка подхватил высокий мужчина, тот, что стоял возле двух друзей ранее. Никто из компании не попал под снаряд, но пострадали от землетрясения и сносившего с ног потока воздуха от места разрушения части ограды. Тиль обошёлся ударом рукой о кирпич.
Он встал и заметил сидевшего на корточках лучшего друга, который глядел на сражение. Гиерон тяжело дышал, но был спокоен. Тиль, улыбаясь, подбежал и обнял его. Полководец улыбнулся.
— Чего кричал?
Голос был добрый и мягкий. Если бы никто не знал этого ребёнка, то всё могло выглядеть так, словно они отец и сын. Гиерону часто так и казалось. Ему не хватало человека, которого можно было бы чему-то научить, одарить историей или вместе с ним посмеяться и увидеть его достижения. О существовании биологического сына он не знал, а о его матери, да и любви к ней, давно забыл.
— Было очень страшно, — говорил Тиль дрожавшим от страха голосом. — я мог уже всё, туда, — он указал пальцем на небо. Ответом на всё это был смех.
— Мы же готовились ко всему. Это как на тренировках, только по-настоящему.
— Вот именно. Почему ты не боишься всего этого?
Полководец смотрел на мальчика и улыбался. Он очень удивился заданному вопросу.
— А разве я должен?
Они стали покидать место, стараясь поговорить сквозь крики и молитвы.
— Понимаешь, одно дело, когда тебя кто-то заставил воевать, или когда внушили целый ряд ерунды, которая вызвала множество различных чувств, а те закрыли действительность. Другое дело, когда ты сам пошёл, понимая риск и имея много знаний. Во время своего первого сражения я понимал, что теория закончилась и началась практика. Тогда мне было страшно из-за того, что это самый первый опыт, который всегда самый плохой. Я был обычным рыцарем, наблюдал, учился говорить своё мнение, оно всё чаще и чаще становилось правильным. Затем я стал тем, кем сейчас являюсь. А потом в один прекрасный день мы с королём решили выпить, но случайно попали на твоё рождение, случайно перепутав комнаты, — он ненадолго засмеялся. — и зачем же мне бояться, когда я занимаюсь тем, что нравится, имея за плечами огромный опыт?
Ребёнок смотрел на друга сияющими глазами.
— Как думаешь, — спросил он. — я стану таким же?
Полководец посмотрел на него сверху вниз. Было понятно, что слова эти несерьёзны, и у Тиля не более, чем восхищение взрослым человеком наивного маленького ребёнка. Но расстраивать его не хотелось, как и врать.
— Если не будешь бояться и скрывать свои желания, то да.
На улице было очень шумно и людно. Западная армия через дыру в ограде прошла внутрь, разбомбила замок и вторглась в город. Гиерон схватил наследника крепко за руку и куда-то побежал. Тиль старался не упасть. По дороге он увидел множество рыцарей: раненых, целых, ревущих, кричащих от боли, даже тех, кто смеялся. У одного из них на месте правого глаза была дыра, а снизу, словно лопнувший шар, болтались остатки глазного яблока. Он не кричал и продолжал сражаться с тяжёлым дыханием, всё-таки ему было больно. Тиль сильно испугался этого раненого, он даже бежать стал быстрее, вскоре крепко прижался к руке полководца.
— Гиерон, не отпускай!
Ребёнок еле сдерживал слёзы.
Они появились в месте рядом с катапультами. Гиерон хотел, чтобы Западная армия перестала вступать в город и сильно испугалась снаряда, попавшего, желательно, прямо в рыцарей.
Напротив одной катапульты он поставил Тиля. Теперь наследник стал не только зрителем, но и целым участником сражения.