- Опекуном?
- Да. А Гиерона я всё равно считаю отцом, потому что благодаря нему я появился. Он действительно таковым являлся. А еще я заметил у себя обиду, что он меня не воспитывал. Ах, сейчас такое чувство, будто мне хочется себя переубедить и через силу назвать Анатоля сам знаешь кем.
- Зачем пере, ну, переубеждать? Ты должен сам к этому прийти.
- А ты как пришёл?
- Мы часто гуляли вместе. Он интересовался тем, что я говорил, смеялся часто, защитил, когда лет в девять какая-то старуха мне порчи всякие шептала на площади. Отец был рядом, а когда приезжал после долгой работы, то всегда обнимал крепко, говорил, что соскучился. А я был рядом, когда ему было плохо, помню один такой случай. Он обо мне всё время заботился, а я люблю заботу.
- Я понял.
- В такой с, с, ну, сложности нет ничего слог… сложного. Просто нужно быть вместе и не бояться говорить хорошие слова.
Вильгельм успокоился и даже нашел в себе силы ради забавы спросить у Джера кое-что необычное.
- А Джейн ты как полюбил?
- Да ты совсем не жалеешь!, - не сдержал эмоции юноша, он начал чувствовать постепенно краснеющие щеки. – ну, она красивая. У неё голос мягкий. Она давала мне расчесывать её, потом мне почему-то понравилось к ней прикасаться. А еще нравится, когда она меня трогает, я ей разрешаю так, как она хочет, и где хочет, ну, ну, то есть…
- Достаточно!
- Чего ты?
- Противно.
- Ой, какой нежный! Полюбишь, и будет не противно. Вот буду тебя вопросами мучить. Как тебе? Что чувствуешь? Приятно? Как приятно? Где? А? А?
Джер сорвался и залился смехом.
- Мы не о том говорили, Джер.
Вильгельм почувствовал облегчение и пришёл к выводу, что ему необходимо извиниться. Он всё ещё не чувствовал Анатоля своим отцом, но уже отрёкся от сказанного. Мужчина не казался для него «никем», все-таки кем-то Вильгельм его считал.
- Я хочу извиниться перед ним.
- Извинись, это хорошее решение.
- Пойдем скорее домой, пожалуйста. Только не уходи далеко, пожалуйста, когда я извиняться буду, мне без тебя тяжело и даже немного страшно.
- Не получится. Я сегодня ночую у Джейн. Её родители отплыли вместе с каким-то графом в другой… порт что-ли. В общем, у них много работы, а одна ночью в доме оставаться боится. Передай это, кстати, отцу.
- Хорошо, но без тебя будет сложно.
- Не волнуйся. Это легко, ты просто волнуешься. Легче этого только листок лизнуть, я всё собираюсь попробовать, какие они на вкус, - сказал Джер, после чего посмеялся.
- Они же грязные. Ты можешь заболеть.
- Ну тебя, зануда! Чистые.
- Смотри сам, но я бы не стал.
- Я пойду. Хочу что-нибудь Джейн купить, а потом к ней уйти до темноты.
- Понял. Я чуть один похожу, да извинюсь.
Джер пожелал Вильгельму удачи.
Часть II. Глава 19
Когда лучи солнца уже едва касались земли, а в домах было темно, Вильгельм пришёл домой. Он не увидел ни одной горящей свечи на первом этаже. Однако юноша хорошо слышал звук движущего по бумаге пера. Вильгельм обрадовался, ведь думал, что за время его отсутствия Анатоль действительно мог с собой что-то сделать.
Он не спеша направился к лестнице, затем остановился. Вильгельм сел на кровать, чтобы ещё раз всё обдумать, подобрать необходимые слова (что так и не удалось сделать во время прогулки), а также собрать силы и сквозь стыд, страх, эмоции выговорить твёрдое, решительное «извини». Юноша также надеялся собрать больше сил для более подходящего слова «прости».
Казалось, что если б он не пошел в тот момент, то остался бы сидеть ещё на несколько часов. Его ноги тряслись и казались невероятно тяжёлыми, делая шаг за шагом. О присутствии в доме Вильгельма наверняка уже было известно из-за шагов. Подумав об этом, он испугался, сердце заколотилось до боли.