Они оббежали весь город, даже зашли к Джейн домой. К счастью, её родители на тот момент все еще были в отъезде. Джера нигде не было, а возможность получать информацию от прохожих ускользала всё быстрее, ведь солнце садилось. Когда стало совсем темно, ребята чуть не заблудились. Они встретили одного мужчину, которого отправили на поиски Джера. Он сообщил, что светлейшему господину стало плохо, и ему посоветовали отложить дело до завтра, положившись на поисковиков.
Дома Анатолю и правда нездоровилось. У него сильно болела голова, и он валился с ног от усталости. Вильгельм уговорил его лечь спать и обещал сделать тоже самое, но понимал, что оба вряд ли смогут уснуть.
Всю ночь им не спалось, а Джейн до рассвета тихо плакала на кухне, но потом уснула. Вильгельм один раз за ночь встал, чтобы принести ей одеяло. Он увидел её спящей и сам укрыл. Проходя мимо кровати Анатоля, он увидел и его спящим, как есть, в плаще, тёплой одежде на не разобранной постели, прямо на одеяле.
На следующий день все трое ушли на поиски, но так же не смогли отыскать юношу.
Другим утром, на третий день поисков, к Анатолю пришёл его старый друг, сеньор, владеющий собственным госпиталем. Он сообщил, что к нему прибыли поисковики и принялись искать юношу среди пациентов и нашли одного, признающего себя одним из сыновей Анатоля. Все поняли, что это был Джер.
Сеньор по дороге туда сообщил, что юношу, по рассказам лекарей, нашли на площади с симптомами отравления, а в госпитале вся поступающая в организм пища выходила назад тем же путём, что и во время входа, а по ночам из него беспричинно выходила телесного цвета с непонятными сгустками и кровью.
- Отравление!, - крикнул Вильгельм, не контролируя эмоции. – Я… я знаю, отчего это!
Он вспомнил, как Джер рассказывал о намерениях лизнуть листок, который, судя по всему, оказался очень грязным или даже со слюной чем-то больного человека.
Джейн не переставая плакала, начиная задыхаться. Перед входом в госпиталь её в грубой форме попросили замолчать, угрожая запретом посещать больного. Анатоль заплатил за их вход и пребывание в госпитале Джера, после чего их пустили.
Синьор отвёл их на второй этаж в комнату с одной единственной кроватью.
На ней желал измученный Джер, укрытый запачканным одеялом и одетый в ту же самую одежду, в какой ушёл из дома. Его волосы были мокрые и грязные, со лба стекал пот, который стоящий рядом лекарь пытался вытереть чёрной тряпкой.
Увидев Анатоля, лекарь подошёл к нему и стал описывать состояние больного.
- Нет, - отвечал мужчина, не собираясь верить в какие-то слова. – нет.
- Светлейший господин, мне очень жаль…
- Нет, - громче сказал он сквозь подошедший к горлу комок. – нет. Будет.
- Мы уже ничего не сможем сделать.
- Мне не удаётся верить. Я не хочу в это верить. Я не буду к этому готовиться, я не смогу в это поверить!
- Светле…
Разбирательство прервал неожиданный кашель пациента. Сначала Джер кашлял так, словно подавился, но затем звуки стали походить на попытки что-то выгнать из организма. Он громко покашлял уже совершенно по-другому, тяжелее и дольше обычного, лекарь на это отреагировал и понял, что сейчас будет происходить. Он схватил со стола возле кровати длинную белую тряпку и подставил ко рту больного, другой рукой держа его за голову. Джер ногами стянул с себя одеяло. В один момент стало заметно, как он сильно втянул живот, а затем произнёс ещё одно покашливание, после которого на тряпке оказалось много жёлто-зелёной жидкости и крови.
Анатоль успел схватить Джейн, одной рукой прижав её крепко к себе, а другой закрыл ей рот, локтем скрывая от её глаз происходившее. Она хотела кричать, пищала, пыталась оттолкнуть мужчину, но тот был сильнее и не давал ей возможности исполнить задуманное. Когда она услышала звук падения на пол жидкости, стекающей с тряпки, ей стало очень страшно и противно, от прилива эмоций она крепко прижалась к Анатолю и стала молча плакать от страха.
Вильгельм смотрел на всё, чувствуя лишь дергающийся глаз. В тот момент он заработал травму. «Неужели мне придется делать то же, что делает этот лекарь? А вдруг, глядя на человека с такими же симптомами, я буду вспоминать Джера?», - думал он.