- Давайте помолимся вместе, господин.
- Об успокоении?
- Что об успокоении?
- Молитву прочитаем.
- Да, господин. Не бойтесь, я с вами.
Они специально повышали голос, разнося молитву в каждый уголок. Две сплотившиеся души молились о пощаде и успокоении – восстановлении порядка и спокойствия в окружающих людях.
Неизвестно, со временем или действительно из-за молитвы, но в комнате становилось всё тише. Вильгельм крепко держал сеньора за руку и произносил лишь верные слова. Он ни разу не запнулся и сказал всё строго по небесным правилам. Во время прочтения юноша старался попадать взглядом куда угодно, но только не на труп, в «новом состоянии» Джер его пугал.
Последние слова молитвы они выпустили в замолчавшую комнату. Джейн, прислонившись к стене, тяжело дышала, вытирая слезы с глаз, щёк и подбородка. Анатоль сидел на полу, трясущимися руками держа стеклянный бокал с вином. Он смотрел куда-то вверх и молча плакал, что демонстрировали всё новые и новые слезы. В расслабленном состоянии мужчина спиной опирался на сидящего сзади лекаря, которому все-таки удалось привезти его в чувство.
- Сколько необходимо заплатить за похороны?
- Не думайте сейчас об этом, господин Ракелье.
- Где Вильгельм?
Не сразу, но все-таки юноша услышал своё имя и подошёл ближе. Анатоль понимал, что отныне это был его единственный сын.
- Ты меня звал?
- Да. Я…
Их прервали священники, они попросили всех покинуть помещение. Однако Анатолю было велено остаться для обсуждения некоторых вопросов.
Джейн отдали Вильгельму под присмотр. Выйдя на улицу, они оба не знали, с чего начать разговор. На душе было погано.
- Ребенку дай фамилию отца, на имя мне всё равно, выбирай какое хочешь, - строго произнёс Вильгельм, глядя в небо ради того, чтобы избежать возможности посмотреть на девушку.
- Я еще не знаю, получился у нас ребенок или нет. Чуть позже скажу…
Вильгельм в случае благоприятного исхода пообещал заботиться о дочери или сыне Джера и самостоятельно лечить в случае необходимости.
На следующий день состоялись похороны, с которых Вильгельм ушёл первым. День был облачный, мерещился приближающийся дождь. Пока Джейн и Анатоль вели какой-то серьезный диалог после окончания процедуры, Вильгельм сбежал.
Он шёл и вспоминал Джера живым, веселым, здоровым. Вильгельм понял, что именно лучший друг, которого он посчитал своим братом, позволил жизни сложиться именно так.
Если бы его не ударили в церкви, Вильгельм всю жизнь просидел в церкви, ожидая «особенного» момента для побега. Если бы Джер не устал в ту дождливую ночь, его брат не тащил б его на руках и вымотался позже, пропустив дом замечательного человека, пустившего обоих на постоянное проживание. Ещё тогда, давным-давно, в день знакомства, Вильгельм посчитал Джера посланным от Существа лучиком света в свою тёмную жизнь. Джер был для него больше чем просто важен.
Вильгельм пришёл домой и лег на кровать, а вскоре уснул, заручившись быть в одиночестве.
Вечером пришёл Анатоль. Зайдя на второй этаж, он посмотрел на кровать, что отныне была без хозяина, а позже перевёл взгляд на своего единственного сына. Второй раз в жизни Анатоль столкнулся со смертью близкого человека, что нанесло ему большой удар. Прищурившись, он увидел Вильгельма и понял, что тот уснул. Бедняга во сне прижал руки к груди и сжал ноги вместе из-за холода. Анатоль подошёл и тихонько накрыл его одеялом, Вильгельм согрелся и начал сопеть, отчего мужчина засмеялся.
Он сел на стул и повернулся к сыну. Мужчина решил бросить все силы на то, чтобы Вильгельм получил желанное образование. Он готовился поговорить с ним об этом. Неспокойному Анатолю становилось легче, когда он отводил взгляд на сына.
Часть II. Глава 22
Спустя некоторое время листья на деревьях окрасились сами собой, без чьей-либо помощи. Вместе с необычным ежегодным изменением, словно ветром, хотя, возможно, действительно ветром, надуло отвратительную погоду. Вильгельм наблюдал за ливнями, слышал свист, замерзал по ночам и не мог уснуть после долгих поисков одеяла потеплее. Анатоль успел простудиться и вылечиться прямо перед очередного поездкой в столицу.