- Вильгельм, не надо. Пожалуйста, оставь себе, умоляю тебя…
Дрожь, словно болезнь, разрослась по всему телу, отчего голос дрожал. Глаза начинали невыносимо болеть, когда видели руку, направленную к столу с целью положить монеты на него.
- Я же не приму…
Вильгельм нахмурился.
- Не ври. Куда ты без них денешься? Ты всегда так говоришь.
Наконец деревянных дощечек коснулась золотая башня их четырёх монет. Мужчина повернулся к Джейн и стал ощущать неприятное, новое, чего раньше редко проявлялось к кому-либо.
- Меня так замучила жалость, - сказал он, глядя в пол, когда повернулся к девушке.
Ему было жалко тот хрупкий организм, что стоял перед ним. На плечи Джейн за год легло много обязанностей, а в душе был остаточные дым после пожара из стресса, что не возник бы, если б не пришлось пережить аж три смерти.
- И прими ещё раз мои соболезнования…
- Ах, я… я… тяжело так, даже говорить тяжело. Спасибо в любом случае.
Родители так и не вернулись. Стало понятно, что в том плавании что-то случилось. Несчастье подтвердилось, когда по городу пошел слух о каком-то затонувшем корабле, а некоторые люди стали спрашивать об одних и тех же именах, повествуя о каком-то плавании, после которого случилась пропажа.
Между внутренним миром и внешним была огромная разница. На улице пели птицы, радовалась природа, дышали живые организмы, даже мельчайшие травинки были способны радовать своим видом, четко передавать ощущение лета и счастья. Но в душу обоим не попадал и лучик солнца. Лишь мрак находился там, словно всё когда-то существующее вымерло. Не за что было схватиться, прекратились лёгкие и не очень смешки, из звуков остались только удары их сердец, которые почему-то всё ещё бились на тот момент и не рассказывали, когда бы остановились.
Джейн сдалась.
- Да. Я приму их, конечно же, и спасибо, что принёс. Четыре – это же так много. Золотые! На это до зимы жить можно, я даже тёплое платье могу себе купить на зиму, - постепенно девушке было всё труднее говорить. К горлу подступал ком, Джейн готова была расплакаться, а вскоре не сдержалась. - но почему же мне всё так же погано?
- Ну! Ну хватит! Ты чего? Успокойся. Не заставляй меня делать то же самое, пожалуйста.
Вильгельму всё сильнее сжимал сердце плач несчастной Джейн. Некоторые её переживания нахлынули и на него тоже, он прекрасно понимал, отчего она плакала и с какой силой. Её всхлипы были такими заразительными… Тяжело вздохнув, Вильгельм расставил руки.
- Иди сюда, - тихо сказал он, на что Джейн среагировала, будто по команде.
Она давно не была под защитой кого-то и долгое время никто не прижимал её к себе крепко с целью успокоить или согреть. Некоторое время Джейн боялась идти к мужчине, ведь опасалась того, что могли нахлынуть воспоминания, создаться ассоциации, участиться слезы. Но ей представлялся невероятный, чудесный вид. Первый раз за всю жизнь она видела, как Вильгельм сопереживал ей. Широко расставленные руки казались Джейн небесным символом, словно две нити, на конце которых были чаши весов. Она не боялась ничего божественного, а наоборот, тянулась к этому, в тот момент так же решившись потянуться сквозь преувеличенный страх.
Вильгельм долго стоял в одном положении, но торопить Джейн не хотел. Он молча, мужественно ждал. В тот момент его охватили раздумья о существовании желания почувствовать объятия, точно он не мог сказать, хотел сам этого или нет, только вот он был уверен, что желал осчастливить опечаленную девушку. Ему почему-то не могло быть безразлично что-либо, связанное с ней. За долгое время она стала особенной, однажды он хотел даже посчитать её членом маленькой, новой, молодой семьи, которая вскоре так и не зародилась, из-за чего мысль отпала.
Но вдруг он стал ощущать прикосновение, телесный контакт, наконец случившийся. Своё низкое, хрупкое тело Джейн крепко прижала к Вильгельму, рост позволял уткнуться в него с головой, под правым ухом она слышала биения сердца. Ей становилось холодно из-за морального переживания, эта мысль заставила дать характеристику Вильгельму. Заключение было неожиданным. «Какой тёплый! Я не знала, что он может быть таким», - думала она в тот момент. Постепенно слезы кончались, она словно оделась теплее в холодную погоду, что не дало ей окончательно замерзнуть. Ей захотелось обхватить Вильгельма двумя руками, что в то время он уже делал, проводя рукой сверху вниз по её спине. Он тяжело вздохнул…