Вильгельм подошёл к одному из сундуков, а вернулся с ножом. Джейн видела, как дрожала его рука. Он выставил его перед собой и прицелился в центр груди. Из глаз страдающей девушки вновь полились слезы. В глубине души она боялась ощущать боль, но понимала, что хотела этого, словно заболела мазохизмом. Оставалось только решиться.
- Забирай!
- А как мы увидимся, если я сама откажусь от жизни? Меня Всевышнее не пустит к нему, на небо. Это же страшный грех. Он в раю, я верю, значит, мне нужно туда же, - вдруг, её глаза засияли. Посмотрев на Вильгельма с надеждой, она продолжила. – давай. Таким, как ты, на том свете все грехи простят. Пожалуйста, вылечите меня, доктор…
Он понял, на что она намекала. Вильгельм никогда бы не смог описать то, что почувствовал. В те секунды мужчина начал ощущать свою душу невыносимо тяжелой, всё тело резко нагрелось, его что-то тянуло вниз, словно тяжёлый груз заставили нести, как раба. Слова девушки не показались ему убедительными, доверия им было как капель дождя на улице. Страшно было опустить взгляд на протянутую руку, держащую подходящий для согрешения предмет. Он старался сделать хоть какое движение, но не получалось. Одно было ясно – ножом не в плоть.
- Я не смогу пойти на убийство…
Смех девушки был ненастоящим, её плачь имел истерическую, особенную интонацию. Всхлипывая, Джейн обхватила своими вытянутую руку Вильгельма и чуть подтянула к себе.
- Вот так…
Она не отпускала его, морально опустошенного. За то время, пока ситуация была напряжённой между ними, Вильгельм ни разу не моргнул, глаза словно горели настоящим огнём. Мужчине было немного страшно.
Он смог найти в себе силы, чтобы разжать кулак и отпустить нож. Тот мигом упал на пол. Намучился.
Девушка расстроенно посмотрела на него, а затем в слезах прижалась к нему, обхватив руками. Вильгельм обнял Джейн и стал производить попытку за попыткой, чтобы успокоиться и подумать о чем-то другом.
Вильгельму стало очень больно. Джейн с силой ударила его в спину. От неожиданности Вильгельм резко выпрямился и застонал из-за боли. Он не ожидал настолько сильного удара, да и не был готов к применению против него силы.
- За что же ты меня так не любишь?
- Да… я… тебя… вроде… никогда… не любил. Ох, как же больно…
- Да ты никого никогда не любил!
Мужчина не был согласен с её словами. Вспоминая, как однажды его тоже ударили за добрый поступок, он понял, кто научил Джейн так сильно бить.
- Пообещай, что не будешь думать о столь ужасных вещах.
- Не могу, Вильгельм. Прости.
- Значит, неумное создание.
Во время объятий, спустя минут пять, когда постепенно становилось всё легче, и оба уже просто наслаждались объятиями, Вильгельм дернулся. Он открыл глаза, но не уронил взгляд в определённое место. Джейн стала за него волноваться и заинтересовалась причиной.
- Что такое?
- Я сказал «отца»…
Девушка вспомнила его длинный поток мыслей и отыскала в голове подходящий момент, в котором он и правда сказал данное слово.
- Ты наконец считаешь господина своим отцом? Я счастлива за тебя, очень…
Вильгельм признал это.
- Сходи и поговори с ним.
- Да, надо. Но я же не могу тебя вот так вот бросить.
Он крепче прижал к себе девушку. Джейн снова ощутила тепло.
- Ты очень добрый человек.
Она постепенно успокаивалась. Ей удалось забыть о своих ужасных, страшных словах.
Часть II. Глава 24
На следующий день погода была в разы хуже. Над городом нависла одна большая серая туча. Вильгельм по пути домой готовился к одному важному разговору. Его удивляло, что на сердце было неспокойно, хотя он готовился обсуждать добрую, счастливую тему. Возможно, он просто волновался.
Мужчина сам не ожидал, что вообще придёт к этому в жизни. Напряжённые ситуации, жизненные неудачи, увеличившиеся по времени отъезды в столицу сблизили его и Анатоля.
«Нет, это нельзя вспоминать. Ужасно! Худшее, что со мной происходило» - тайком от внешнего мира, размышлял Вильгельм про себя, отгоняя воспоминания стыдного, как ему казалось, происшествия. Одной холодной ночью он проснулся от очень тяжёлого сна, обрывки которого галлюцинацией кружили возле него даже после подъёма. Еле сдерживая слезы, он вскочил с кровати и побежал на первый этаж, не давая оценку своим действиям. До смерти напуганный Вильгельм подбежал к единственной на этаже кровати и стал будить Анатоля. Констатировав пробуждение, он стал крепко обнимать мужчину и пересказывать ему сон, умоляя о поддержке с описанием драматичных и даже преувеличенных последствий неоказания желаемого.