- Пожалуйста, лучше сиди дома и не выходи без необходимости, - заговорил он, выпустив сына из объятий. – мне сказали, эта болезнь распространяется с какой-то бешеной скоростью. Если она уже в городе, то я даже не знаю, что нам делать.
- Откуда же она появилась? За пределами королевства где-то подхватили?
- Ну, говорят, это свыше, мол, наказание за грехи.
- Получается, мне надо…
- Да. И мне, желательно…
- А где мы деньги возьмем?
- Уедем, уедем далеко-далеко отсюда. Я хочу, чтобы у тебя была семья, и ты был счастлив. А здесь уже не на что надеяться. Тем более на политическую ситуацию. Ах!
Анатоль чуть было не рассказал Вильгельму государственную тайну, но вовремя остановился и решил не обсуждать её ни с кем, кроме его Величества.
Вильгельм не слушал. Он задумался об отстранении от работы, чего и желал отец.
- Только не оставляй меня, пожалуйста…
- Такого не будет. Никогда.
Они ещё раз обнялись.
Часть II. Глава 25
После этого разговора, в целом, ничего не изменилось, однако Вильгельм каждый день ощущал напряжение неясно отчего. Это сказывалось на его здоровье: он стал хуже спать, меньше есть, часто жаловался на головную боль.
Его волновало не только это. Он решил не мучить Анатоля и выполнил его желание, однако во время исполнения, когда главный лекарь в госпитале принёс Вильгельму лист с большим количеством труднопроизносимых латинских слов, то неожиданно спросил:
- Жить хочешь?
Вильгельм не понял вопроса и даже испугался.
- Чего?
- Не ты один об этом просишь…
- Считайте, я исполняю приказ светлейшего господина, - растерявшись, ответил Вильгельм хоть что-нибудь с целью успокоить лекаря, всё быстрее дергающего правым глазом. – насчёт других ничего не знаю.
С тех пор он в госпитале не работал.
Анатолю было не лучше. Король резко перестал вести с ним переписку, что мужчину волновало. Выходить на улицу ему было всё страшней, а по возвращении в дом он казался чем-то до смерти напуганным. Мужчина садился на кухне и смотрел в одну точку, а его руки дрожали. На вопросы Вильгельма он отвечал лишь «всё нормально», редко Анатоль произносил «просто не выходи на улицу, понял?».
Вильгельм каждый день вспоминал Джейн и сильно за неё переживал. Одним утром он неожиданно для себя подумал о ней сразу после пробуждения. Вильгельм переоделся, достал из сундука еду, но никак не мог начать приём пищи из-за толпы мыслей, огромных как замок. «Почему я так часто думаю о ней?», - сам с собой разговаривал он.
Его размышления прервал жуткий крик, казалось, прямиком из ада. Завопила, судя по голосу, женщина, очень громко и противно. Она кричала на протяжении десяти секунд, показавшимися Вильгельму зовом дьявола, пришедшего из ада за душой сметного грешника. Мужчина не смог долго сдерживать в себе чувство ножевого ранения, ему захотелось, чтобы всё прекратилось и было не так больно в области груди.
Дрожащий от страха Вильгельм упал на пол и, закрыв крепко уши, сам начать орать, нарочно вызывая симпатию к собственному голосу с целью успокоиться за счёт появившегося положительного чувства, только вот не помогало. Он лежал, крича в пустоту.
- Хватит! Хватит! Хватит! Хватит! Хватит! Хватит! Хватит!
Вдруг женщина перестала орать, а Вильгельм успокоиться не смог. Две секунды тишины прекратили своё существование другим криком, уже неясно чьим, надрывалась целая толпа.
Такого не происходило даже при нападениях или грабеже, стало понятно, что за окном творилось ужасное. Мужчина вышел из дома и направился в сторону, откуда до носились вопли. Сначала он услышал незнакомого мужчину, затем старуху, после вообще ребёнка, который позвал своего родителя аж семь раз подряд. «Надеюсь, отца там нет. Да лучше бы он не уходил никуда! Почему его вызвали именно сегодня?» - думал Вильгельм, ускоряя шаг до тех пор, пока не начал бежать.