Пересилить внутреннее волнение пришлось через силу и дрожа всем телом. Вильгельм сделал несколько шагов к лестнице, затем третий раз начал требовать подачи признаков жизни.
- Я боюсь, что ты все-таки болен. Скажи, что это не так, прошу тебя. Я же знаю, ты не спишь.
После этого в ушах оказался звук, словно на пол рухнуло что-то железное. Мужчина что-то уронил на пол, а сразу после, на удивление Вильгельма, начал громко материться не своим голосом. Непонятно от чего Анатоль разговаривал с интонацией пьяного человека, хотя в доме уже давно не появлялось ни бутылки какого-либо вида алкоголя. Вильгельм знал каждое произносимое слово, но от Анатоля их не слышал никогда, поэтому удивление переживалось им как прокалывание головы шпагой.
Анатоль матерно жаловался на то, что уронил бокал с водой. Вильгельм вспомнил, как в ту ночь до этого мужчина ходил за водой четыре раза. Получается, что Анатоль уронил пятый по счёту бокал.
- Вильгельм, со мной что-то не так, - наконец заговорил Анатоль. Его голос дрожал. – Я не знаю, почему, но мне очень страшно. Я хотел воды выпить, а у меня руки дрожали потому…
Он прервался на кашель. Каждый новый приступ был сильнее предыдущего. Анатолю становилось хуже не только по неизвестной Вильгельму причине, но также из-за паники.
- Успокойся, дыши глубже, пожалуйста. Тебе из-за волнения хуже становится. Я сейчас приду.
- Не смей! Нет! Стой там. Не спускайся на первый этаж, понял? Я сам, честно…
Анатоль резко замолчал. Вильгельм прислушался и понял, что на первом этаже мужчина перестал дышать. Что-то заставило его прервать разговор и дыхание, Вильгельм подумал, что это было нечто ужасное и начал готовиться к худшему.
- Помогите!
Анатоль закричал на весь дом и начал молить о помощи. Он упал и, лёжа на полу, продолжил истерически надрываться. Оставлять всё как есть Вильгельм больше не мог.
- Да что же это? Не оставляй меня, Всевышнее, мне очень страшно. Что же это творится?
Вильгельм понял, что необходимо было срочно идти к Анатолю и стараться его успокоить. Он бросился к шкафу возле своей кровати, чтобы найти одежду, закрывающую большую часть тела. Он надел собственный плащ с капюшоном, которым накрыл себе голову, перчатки, шарф, с помощью которого спрятал шею, рот и нос, а сверху очень быстро надел зимнюю тунику и завязал её поясом, чтобы не раскрывалась. Далее от рванул на первый этаж.
Ему было очень жарко, но избавляться от одежды он не собирался. На кухне он увидел лежащего на полу Анатоля. Он надрывался от крика и крепко сжимал руки на груди.
- Тише! Успокойся! Здесь болит? Не кричи же!
Вильгельм старался убрать его руки, но Анатолю от этого становилось хуже, отчего он не предоставлял возможности дотронуться до больного места. Мужчина не был в состоянии посмотреть Вильгельму прямо в глаза. Его глаза были подняты вверх, казалось, он пытался увидеть небо и разглядеть там рай – место для последующего нахождения.
Как думал Вильгельм, Анатоль мучился от боли в груди. Жуткое, неприятное, острое ощущение будто растеклось по всей верхней части тела и было похоже на ножевое ранение, словно в Анатоля вонзили острый меч, но не достали, а он по какой-то причине остался в сознании.
Вильгельм не раздумывая, словно интуитивно повернул мужчину на бок и стал очень быстро гладить по спине. От переживаемого ужаса вся спина была мокрой, а тело жутко холодным. Анатоль прекращал кричать и постепенно начинал всё сильнее трястись, пока не расплакался. Он сам этого не понял, а Вильгельм заметил, как он лежал на боку, глядя в одну точку, а из глаз, словно по команде, поочерёдно из каждого глаза вытекали слезы. Анатолю было очень плохо.
- В груди сильная боль, - заговорил мужчина. – Ви… Вильгельм, мне страшно…
- Не переживай, я сейчас тебя осмотрю…
- Лучше воды дай!
Он вытянул свою дрожащую руку в сторону бокала.
Вильгельм налил в него воды и понёс к мужчине.
- Вставай, подавишься, если в таком положении будешь пить.
Однако сам Анатоль не встал. Вильгельму пришлось сесть возле него и облокотить Анатоля на себя, прижавшись к нему спиной. Он старался избегать с ним зрительного контакта и отворачиваться, когда тот пытался взглянуть на него. Вильгельм мучился от сильной жары, обливаясь потом, но ничего не мог с этим поделать.