«Фантастика! В двадцать первом веке…»
Господи…
— А сейчас какой век? — пробормотал Артем.
— Славно! — завопила «вдовушка». — Сначала — «расскажи, расскажи»!.. А как начнешь рассказывать, он уже о своем думает… В общем, можешь считать, я обиделась.
— Ну, Матильда…
— О чем я только что говорила?
— О том, что я тебя не слушаю.
— А до этого?
Артем замялся.
— То-то и оно, — торжествующе произнесла паучиха и отвернулась.
С минуту Артем сверлил взглядом ее щетинистый затылок, потом тяжело вздохнул. Все женщины одинаковы… Независимо от числа ног.
«Ну и черт с ней, — подумал Артем. — На сердитых воду возят».
Он обернулся, чтобы последний раз взглянуть на джунгли. Но увидел лишь узкую серо-зеленую мохнатую полоску по краю гигантской обугленной «пепельницы».
Прошло несколько часов. Поначалу Артем смотрел по сторонам, но через какое-то время ему это надоело. Бесконечное разнообразие форм начинало утомлять, а бархатистая, почти не отражающая свет черная поверхность, затрудняла восприятие перспективы. Артем попытался представить, как выглядели эти конструкции прежде, чем огонь, время и прочие неблагоприятные факторы изменили их до неузнаваемости: он давным-давно понял, что их нынешний вид, мягко говоря, не вполне соответствовал замыслу создателей. Картинка получилась занятная. Воображение рисовало то мрачные многоярусные своды, среди которых сновали инопланетяне, подозрительно похожие на Матильду, то стерильно-сверкающие помещения, залитые безупречно белым светом и сплошь заставленные хитроумными приборами.
— Лаборатория… — прошептал Артем. — Лаборатория.
Это слово имело для него огромное значение. Можно сказать, судьбоносное. Он чувствовал это всеми фибрами души. Но почему?
И почему он настолько уверен, что образы, которые рождаются у него в голове при виде обгорелых обломков в чаше — на самом деле выдумка? Его ли, чья-то еще — не важно. Факт остается фактом. А вот шкаф по имени «хельга», путаны, стих про шаловливые ручонки, слово «фантастика» и выпускной вечер — все это настоящее. Все это когда-то имело место быть…
И закончилось… в той самой пресловутой лаборатории.
Мелкая тонкая пыль каким-то образом попала под носовой платок, и в горле начало першить. Правда, чахлым растеньицам, которые неведомо как непонятно зачем выросли здесь, приходилось не легче. Их неопределенного цвета листья поникли под ее тяжестью, стебли потрескались, сочась вязким черноватым соком.
— Матильда… — окликнул Артем, но паучиха не отреагировала. То ли не слышала, то ли продолжала дуться…
Он потерял счет времени. Глаза, и без того воспаленные из-за хронического недосыпа слезились, веки изнутри словно превратились в наждачку. Прошла вечность, прежде чем Алларт остановил колонну возле кружевного сооружения метров пять высотой и приказал разбить лагерь.
Артем едва успел спешиться, а Алларт уже расставлял часовых по периметру. Остальные копатели сгоняли хэнаков в дальний угол и искали для ночлега местечки поуютней — насколько это было возможно. Ужинали сухим пайком: опасаясь привлечь внимание смотрителей, Алларт запретил разводить костер.
«Сухпаек» состоял из палочек, по вкусу напоминающих вяленую рыбу. Спросить, из чего они в самом деле сделаны, Артем не рискнул: меньше знаешь — крепче спишь. По крайней мере, голод они утоляли отлично.
Матильде «пайку» не выдали. Напрашивался вывод: Артему надлежало поделиться с «напарницей». Он протянул паучихе «рыбную палочку». Но «вдовушка», даже не обернувшись, сцапала ее и принялась жевать. Ни «спасибо», ни «пожалуйста»…
Пристроившись на обломке, похожем на гигантский сухой лист, Артем вновь погрузился в раздумья.
Мысли неслись по кругу. Сознание не желало мириться с реальностью происходящего. И прежде всего с тем, что он оказался… в собственном будущем. Может, его каким-то образом забросило на другой конец Галактики? Вроде все сходится. Мертвая планета — результат экологической катастрофы… Население — странного вида гуманоиды, разъезжающие на ездовых курицах, и говорящие пауки-переростки — обитает на диске явно искусственного происхождения… Остается один вопрос: как его сюда занесло?
И тут в памяти снова всплыло чудное слово, которое уже припоминалось сегодня.