Дома у Мещановых истерить и вообще, бурно выражать эмоции было не принято. Мама и папа, если и ссорились иногда, то за закрытыми дверями, никогда не втягивая в выяснение отношений детей. Сёстры Ростислава, Аня и Юля, иногда давали жа́ру, безусловно, и вредничали от души.
Особенно, раньше, а теперь Аня вышла замуж и переехала. Поссориться с Ростиславом у младшей, Юли, ни разу не получилось: на него где сядешь, там и слезешь. Если он видит, что сестра начинает заводиться, просто игнорирует её до той поры, пока она не успокоится. Иногда сестра, разозлившись, даже ногой топает:
- Ну вот что ты за сухарь, Ростик?! С тобой даже не поссориться как следует!
Он не считал нужным отвечать и на эти выпады.
Однако вот с таким бурным выражением человеческого горя, а главное, с таким настоящим горем, Ростислав столкнулся впервые.
Настя начала успокаиваться, скорее, от удивления, чем от попыток Ростислава успокоить её.
- Слава? Ты откуда здесь?
Из всех знакомых Ростика только Настя Сотникова всегда называла его Славой.
Продолжая всхлипывать, она позволила ему поднять себя из сугроба, а потом отряхнула снег с тонких брючек.
- Пойдём, провожу тебя до квартиры, - продолжил Ростислав сурово. - Пока на застудилась.
Он настойчиво потянул Настю к подъезду. Девушка послушалась, не мигая глядя на него красивыми, немного раскосыми серо-голубыми глазами. Кожа у неё даже зимой была очень смуглая, будто загорелая, ровная, абсолютно без изъянов. Густые и тяжёлые чёрные волосы спускались чуть ниже лопаток.
Ростислав никогда раньше не находился так близко к Насте и теперь увидел, что они почти одного роста, хоть он и прилично вытянулся за прошедшие два года.
- Ты всё слышал, да, Слава? - хриплым от слёз голосом спросила Настя.
Когда они вошли в подъезд, она остановилась и заставила остановиться Ростислава.
- Я с тренировки шёл, - виновато заговорил он. - Я ведь в соседнем доме живу. Случайно получилось, я не хотел подслушивать, ты не подумай, Настя! И я никому... Никому, клянусь чем хочешь!
- Никогда ничем не клянись, - зашептала Настя, расширив глаза. - Ты знаешь, мой папа незадолго до аварии поклялся моей маме своим здоровьем, что у него нет никого. Я слышала их разговор. И вот что получилось...
- Настя...
Ростислав смотрел на Настю, в панике размышляя о том, что не знает, как её утешить. Горло сдавил спазм, а в груди странно ныло от невыносимой жалости и острого сочувствия.
- Настя, ты замёрзла, наверно. В какой квартире ты живёшь? Пойдём, провожу.
- Здесь тепло. Давай ещё постоим, чтобы бабушка не заметила, - Настя указала на своё заплаканное лицо. - Или ты спешишь?
- Нет, не спешу. Всё нормально. Давай постоим ещё, если ты так хочешь.
- Спасибо, Слава! Я верю, что ты никому ничего не расскажешь о том, как этот ... унизил меня.
- Конечно, не расскажу. И пусть он катится колбаской, Настя! Зачем тебе такой, как Макс?
- Да я сама виновата, - вздохнула Настя и махнула рукой. - Всё прекрасно понимала, но до последнего надеялась на чудо. Звонила ему, сообщения отправляла. Вот он и психанул.
- Ну и пусть психует дальше, если он такой нервный. Главное, ты не плачь. С такими друзьями, как он, и врагов не надо. Моя мама так говорит всегда.
Настя грустно кивнула. Ростислав вдруг понял, что от неё отвернулся не только Макс, но и все друзья из их компании. Раньше он просто не обращал внимания, а сейчас ясно вспомнил, что Настя теперь всегда и везде ходит одна, а перемены проводит, сидя в классе, за своим столом. Видимо, старые (так называемые) друзья от неё отвернулись, а остальные одноклассники просто привыкли к тому, что для Насти Сотниковой они не существуют.
Сердце опять сжалось от сочувствия. Ростислав мучительно соображал, какие слова можно подобрать в подобной ситуации, как всё исправить. В конце концов, он не придумал ничего лучше, как выпалить:
- Настя, у меня девятнадцатого, через два дня, день рождения. Друзья ко мне придут, парни, я с ними с детства дружу, три человека. Просто дома посидим. Приходи?
- Хорошо, я приду.
Настя сразу согласилась, хотя Ростик, что греха таить, готовился к отказу.
- Только вот с подарками у меня сейчас... напряжёнка, - грустно продолжила Настя.
- Ой, да какой подарок, зачем ещё, - махнул рукой Ростик. - Это же не какой-то банкет. Посидим, поедим, кино посмотрим, в приставку порубимся... Наверно, тебе скучно будет, конечно. Других девочек, кроме тебя, я не приглашаю. А сестра, Юлька, - ей двенадцать. И она с родителями к бабушке уедет.
- Не будет мне скучно. Я и в приставку рубиться тоже люблю, - успокоила Ростика Настя.