Овик встал и отбросил окурок.
- У них есть парень готовый приехать на твое место хоть завтра.
Юра тоже встал.
- Ты шутишь?
- Нет. Мне сам Васильев сказал. Снимай, говорит, уже своего дружка с горы, хватит ему там сидеть. Вот смена его, и на парня этого кивает.
- Когда ты собирался мне это сказать?
- Сегодня, - невозмутимо сказал Овик, - у тебя есть две недели, чтобы свернуть дела.
- Ну, что я там буду делать?! – Юра не скрывал охватившей его легкой паники.
- Жить, - Овик смотрел на него своим ясным проницательным взглядом, - в Новосибирске у меня есть друг, его по полгода не бывает дома. Он сдаст тебе квартиру. Там полно институтов в любой тебя оторвут с руками и ногами…
Юра тяжело опустился на снегоход.
- Я радиоинженер, военный, - глухо сказал он, - мы работали над импульсными установками. Я был в рабочей группе.
Овик несколько секунд смотрел на него.
- Как тебя отпустили?
- После испытаний у меня был нервный срыв, - Юра отвернулся, впервые за много лет он заговорил о том, что с ним произошло, губы с трудом двигались, и голос как-то охрип и сел, - меня год держали в закрытом госпитале на препаратах. После выхода оттуда я едва помнил собственное имя… - он собрал свои вещи и принялся крепить рюкзак на снегоход, - кому я такой нужен?
Овик тряхнул пачку сигарет. Вместо одной, вылетели штук десять, и разлетелись вокруг, но он этого не заметил. Зажигалка впервые дала осечку. Овик отшвырнул ее и сказал:
- Ты мне нужен и… ей.
Юра замер и медленно повернулся.
- Ей?
- Если ты этого еще не понял, то ты последний осел, - Овик справился с собой и обрел прежний тон, - черт, где зажигалка?
- Где-то у подножья, - усмехнулся Юра и протянул свою, - держи. С чего ты это взял?
- Эта неоновая вывеска горит для тебя круглосуточно, - улыбнулся он.
- А что с этим Робертом?
- Он ее друг, - терпеливо сказал Овик, - помог разрешить дело с затянувшимся разводом.
Юра вопросительно посмотрел на него. Тот вздохнул и объяснил:
- Она вышла замуж за какого-то ублюдка. Она внучка профессора, который не кто-то там, а глава одного из институтов. Он надеялся на теплое место, но дед у нее человек принципов и парень ничего не получил. Начал отыгрываться на ней. Когда обнаглел совсем, у нее открылись глаза, и она подала на развод. Он давал ей развод только в обмен на все ее имущество. Тогда за дело взялись ее друзья. На саму кульминацию ее отправили сюда. Парень подписал все, что было положено, без претензий на ее собственность. Роберт сообщил ей, что развод, наконец, оформлен.
- И ты думаешь, что после этого ублюдка, она будет счастлива с психом? - Юра переваривал информацию.
- Ты будешь психом, если упустишь ее.
- Нет, она заслуживает лучшего… Что я могу ей дать?.. Ее деда инфаркт хватит.
- Да кого она найдет лучше тебя?!
- Когда ты все это узнал?
- Вчера. Что-то она проронила, что-то Роберт. А я умею слушать.
Юра молча смотрел на него. Непонятные, невыразимые чувства теснились у него в груди.
- Что я ей могу дать? – тихо повторил он.
- Счастье, - коротко сказал Овик и завел снегоход, - простое человеческое счастье.
- Овик… Я смогу? Я смогу там жить? – в смятении спросил он.
Овик мягко улыбнулся и кивнул:
- Ты уже готов. Поехали. Они завтра уезжают, не теряй время.
Его охватила паника. Завтра?! Уже завтра?! И он рванул с места следом за Овиком.
Подъехав к дому, он сразу увидел ее. Она чистила снова нападавший снег. Она помахала им. Едва он заглушил мотор, как Овик скомандовал: «Давай!» и пошел в дом отвлекать Роберта.
Юра нерешительно направился к Вике.
- Зачем вы это? Я бы сам все почистил…
- Устала с техникой возиться, уже сплошные схемы перед глазами. Решила отдохнуть, - она улыбнулась ему, - и вам какую-то пользу принести. Вы уже устали от нас. Мы вас совсем выселили из дома...
- Нет, не выселили, мне надо было проверить склон по сводке. Вы мне не мешаете, - решимость покидала его на глазах, - Вика, - голос его сел.
- Да? – она моментально уловила его интонации, и ее взгляд неотрывно скользил по его лицу.
- Когда вы уезжаете? - у него перехватывало дыхание.
- Завтра, после обеда, - она вдавила лопату в сугроб, и сказала тихо, глядя в его глаза, - я буду скучать.
- Я тоже, - выдохнул он и нерешительно взял ее руку в перчатке.
Она сжала его руку. Он нерешительно коснулся губами ее щеки.
- У меня губы шершавые и …- начал было он.
Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его.
- Вот глупый, - прошептала она, касаясь губами его губ.
И тогда он неуклюже сгреб ее и припал к ее губам. Сквозь гул крови в ушах и оглушающее биение сердца он услышал ее счастливый смех:
- Раздавишь! Ты меня раздавишь!
Он тут же ослабил хватку:
- Прости…
Она успела снять перчатки и теплыми ладонями погладила его заросшие щеки.
- И губы шершавые и щеки колючие…
Он ловил губами ее ладошки и понимал, что уже не сможет ее отпустить.
- Мне надо пару недель, чтобы передать здесь все дела…
Она, смеясь, подставляла ему то одну, то другую ладонь.
- Я приеду с Овиком, - сказал он.
- Я буду ждать, - она снова поцеловала его, - отпусти теперь, пока эти двое окно в доме не выдавили.
Он, не отрываясь, смотрел в ее глаза.
- Ты уверена, что будешь счастлива со мной? – спросил он тихо.
- Нет, - она покачала головой, и ее пальчики погладили его потрескавшиеся губы, - но мне никто кроме тебя не нужен.
Он уткнулся в ее шею, и потом выпустил из своих рук.
Овик нетерпеливо подпрыгивал на крыльце в одном свитере. Когда Вика подошла к нему, он с тревогой спросил:
- Мой парень не оплошал?
Она засмеялась:
- Ты можешь им гордиться.
- Слава Богу, камень с души!
Когда все, наконец, вошли в дом, Роберт крепко пожал Юре руку.
- Теперь я знаю, что мы отметим этим вином через две недели, - сказал он, кивнув на оплетенную пыльную бутыль.
- А шашлык я какой сделаю, закачаетесь!..
Юра переводил взгляд с одного смеющегося лица на другое и понял, что Овик был прав, пора ему вернуться в этот мир. Он снова может быть счастливым и, возможно, сможет сделать счастливой ее. Он любовался ее улыбкой, ее блестящими глазами и ее движениями. Слушал ее звонкий смех и с легкой хрипотцой голос. И впервые за многие годы ощутил в душе долгожданный покой. Теперь он может жить дальше. Ему есть для кого. И он услышал свой смех…