Он с усмешкой взглянул на нее.
- Им нет друг до друга дела. Они сейчас режутся в карты и цедят из всех фляжек.
- Спросите потом у их проводника.
- Спрошу. Держите, - он дал ей в руки тарелку с тостами, сам взял кофе, и они перешли в комнату.
- Вот масло, джем, сыр… - он намазал свой тост и тем и другим и с хрустом надкусил его, утолив первый голод, он спросил, - как спалось?
- Нормально, - сказала она, - правда, - он вскинул на нее напряженный взгляд, - ветер воет так, что мне не по себе.
Он снова вернулся к кофе.
- Это с непривычки. Скоро перестанете слышать.
- Хорошо бы, - она откусила тост, - я хотела сверить сегодня карты и поработать с вашими журналами. Вы не возражаете?
- Мне велено вам помогать, - сухо сказал он.
Она сразу почувствовала себя неуютно. Он заметил это, но ничего не добавил, чтобы как-то сгладить ситуацию. Он понял, что разглядывает ее. Коротко стриженные темные волосы, с челкой, закрывающей выразительные брови и нависающей над серыми глазами с черными ресницами. Бледное, с утра чуть отекшее лицо. Изящные, но, как он уже убедился, сильные руки. Ногти аккуратно обрезаны и ухожены. В этом сером бесформенном свитере и мешковатых штанах он не мог в деталях оценить ее фигуру, но то, что она неплохо сложена, было очевидно. Он машинально коснулся своей небритой щеки и тут же обругал себя. Стоит только начать… Нет, нет! К черту…
Он допил кофе и закурил. Она, опустив глаза и стараясь на него не смотреть, разворачивала конфету.
- Откуда вы? – спросил он.
- Из-под Новосибирска.
- Город – спутник вокруг одного института?
Она кивнула.
- У вас большая семья?
- Возможно, - она как-то напряглась.
- Больная тема?
- Да, - она коротко кивнула и подняла, наконец, глаза, - а вы откуда?
- Из Москвы.
- Вот как, - теперь ее внимательный взгляд скользил по его лицу, и, ей Богу, он чувствовал каждую щетинку на своем лице, - и давно вы здесь?
- Пять лет.
- Это срок, - она одним глотком допила кофе, - что ж, вы готовили завтрак, я мою посуду.
Когда она вернулась в комнату, он уже вытер стол и разложил все карты и планшеты. Здесь были подробнейшие карты отдельных участков, явно не со спутника.
- Я не понял в чем, собственно проблема с этими радиоволнами? Да, проходимость здесь местами паршивая, но мы же принимали ваши сигналы.
- Вы принимали одни из десяти или пятнадцати сигналов. Я так и не смогла определить условия, при которых он проходит. Иногда он проходил на меньшей мощности, иногда застревал на максимальной. Сигналы должны проходить регулярно и без помех. Я должна разобраться с этим здесь, на месте.
- Это потребует времени.
- Да, это дело не десяти дней. Выдержите мое общество? – она мягко улыбнулась.
- Постараюсь, - он не ответил на ее улыбку, - займемся делом.
- Я должна вам сказать еще кое-что, надеюсь, это вас не слишком разозлит.
- Что еще?
- С основным грузом прибудет еще один человек. Он разрабатывает всю эту систему.
Он с минуту смотрел на нее, борясь со своими эмоциями, потом сказал:
- Ладно, чем больше вас здесь будет, тем быстрее вы все закончите. Займемся делом. Что требуется от меня?
- Ваши журналы за два года. А это вам, - она протянула ему стопку крупноформатных книг – инструкций, - техническая документация по новой аппаратуре. Наслаждайтесь.
Он положил инструкции на стол с приборами и достал две внушительные стопки журналов за два года.
- Что мы там ищем?
- Дни, когда вы получали мои сигналы: полная метеосводка – ветер, облачность, тип облаков, все. Потом я все это проанализирую.
- Ладно, это вам, - он пододвинул ей стопку поменьше, - это мне. Выписывать на отдельный лист?
- Да, так будет удобнее.
Они погрузились в работу. Он прерывался лишь на пару минут для обязательной связи с Восходом. Чем больше он делал выписок, тем больше понимал, что определить зависимость будет сложно.
- Вы математик? – вывел его из задумчивости ее вопрос.
- Почему вы так решили?
- Вы сделали прекрасную таблицу, - она смотрела на его листки.
Он тоже перевел взгляд на свои записи и мысленно чертыхнулся.
- Просто технический склад ума, - пробормотал он.
- Ну, да. Это ваше? – она достала из своего журнала тетрадный лист.
Он сразу узнал его.
- Нет, это Севы.
- Ему такое в жизни не написать, - она протянула ему листок через стол.
Он забрал его и, не глядя, сунул в стол.
- «…И ты режешь в ванной крылья, заливая кровью пол…» , - тихо повторила она, - японцам, чтобы закончить мысль нужно три строчки. Вы уложились в две, - она задумчиво смотрела в окно мимо него, - и так точно…
- Пойду, заварю чай. Вы будете?
- Что? – она вернулась из небытия.