— О моих личных недостатках вы давно осведомлены. Не переводите тему. Зачем вы сцепились с тем Блезо? Из-за девушки?
— Сорель, где ваша фантазия? Я обыграл его в карты и поскольку был крайне нетрезв, оскорбил самыми непристойными словами. Конечно, он полный болван — не так уж я и ошибся. Но лордовский сынок подобного не стерпел.
— Могли бы сказать, что ничего не помните.
— Увы, не мог. На дуэль мы отправились сразу из-за игорного стола.
— Боги светлые! И после этого даете советы? Вы хоть шпагу держать умеете?
— В тот вечер я был в этом твердо уверен.
Никогда прежде Анри не показывал признаков стыда или совести. Он мог нести любую чушь с уверенностью будто читает новый закон, подписанный лично рукой короля. Не смущался, не терялся в случае затруднений и всегда находился с ответом. Сейчас же его щеки слегка порозовели, а взгляд то и дело отрывался от моего.
— Но хуже всего, Сорель, что нашелся еще больший ублюдок из дружков Блезо, доложивший в академию. Незамедлительно. Начать дуэль мы не успели, поскольку явилась городская стража. А на следующее утро, когда я едва стоял на ногах и был бы готов жениться на вас за глоток живительного отвара, пришлось отправиться прямиком к ректору.
— Только не говорите…
— Меня отчислили, Сорель, — Анри покаянно склонил голову и развел руками. — Да, вот так, из-за пьяной выходки. Можете насмехаться. Проклятому Блезо ничего не сделалось — получил нагоняй от отца и был восстановлен. А я…
Он шумно выдохнул, потер лицо и запустил пальцы в волосы.
— Возвращаться в Леайт я не собирался.
— И говорить отцу, разумеется, тоже?
— Вы же видели. Как тут скажешь? Сначала нашел работу в магазинчике одного скряги-ювелира, потом в увеселительном заведении. Там платили лучше, да и девицы иной раз были не прочь развлечься за бесплатно. Ну а потом я встретил одного приятеля, который и предложил провернуть дельце, на котором вы сейчас так очаровательно сидите.
Пока я ждала, а Анри решался продолжить рассказ, сквозь повисшую тишину прорывались звуки лютни, надрывный детский плач и грохот экипажа. Если живешь на улице, выходящей к тракту, от последнего не избавиться. Пламя на оплывшем огарке свечи дрожало и отбрасывало блики на бумаги, стол и самого Анри. В неровном тускнеющем свете тот казался непривычно удрученным и будто повзрослевшим. Во второй половине дня он всегда жаловался на недостаток света, а я предпочитала не ввязываться в спор, грозящий занять долгие десятки минут. Анри редко молчал, если что-то не устраивало, и затянувшаяся пауза сейчас настораживала.
— Жаль, вы не умеете заглушать звуки как мастер дознаватель, — грустно усмехнулся он. — Сорель, прошу, поклянитесь, что об этом разговоре никто не узнает.
— Можете мне доверять. Клянусь Лорханой и собственным дипломом травницы.
Любому законопослушному и совестливому подданному его величества следовало сообщать в городскую стражу о совершенных преступлениях. Будь то убийство, кража кошелька или умыкнутый со стойки пирожок. Иные вовсе предпочитали заявлять обо всем, более-менее напоминающем преступление. Как-то раз, к примеру, по соседству поселилась скверная старуха, заявившая будто мы с Элти слишком громко смеемся вечерами и не даем спать. Чтоб карге и том свете икалось, ведь на объяснения со стражниками я потратила битый час, из-за чего опоздала на работу и получила штраф.
Будь во мне хоть на чуточку больше любви к справедливости, я бы и выяснять не стала, что за письма такие. Отдала бы городской страже, а лучше самому мастеру дознавателю. Уж они бы занялись проделками Анри, сообщили господину Равьену-старшему и поставили жирную точку на дальнейшей жизни моего бухгалтера. Заявлять о том, что узнаю дальше, я не спешила, да и вряд ли надумаю. Находиться по ту сторону решетки самой не слишком понравилось, и вряд ли придется по вкусу Анри.
— И это достаточная клятва?
— Разумеется. До недавнего времени у меня больше ничего и не было.
Анри со вздохом кивнул и заговорил:
— Приятель, имя которого, как впрочем и других, я не назову. Простите, Сорель, но кое-чего лучше не знать. Так вот тот приятель был знаком не по академии, а по каморке в нижнем городе, где я ютился, начисто лишившись денег отца после очередной ссоры. Занимался делами, требующими немало осторожности и смекалки. В незаурядном уме ему, кстати, не откажешь. Надумай поступить в академию, окончил бы с высшими оценками. Но такой путь был абсолютно неинтересен. Второй раз мы встретились в заведении, где я вел учет, а мой приятель заглянул переночевать и поразвлечься. За разговором он терпеливо выслушал всю историю злоключений, ободрил и предложил работу. По словам выходило, что я получу столько денег, сколько хватит на безбедную жизнь до следующего года, когда можно будет восстановиться. А то и зачем возвращаться к учебе, если понравится?