Анри закашлялся и отпил из чашки давным-давно остывший чай.
— Работа, Сорель, заключалась в изготовлении документов для некой девицы, надумавшей получить наследство после смерти ее одинокого и очень состоятельного дядюшки.
— Та самая Рени Корин? Вы сказали будто ее не существует.
— Уже не существует, Сорель. Настоящая Рени Корин осталась сиротой и была отдана дядюшке на попечение. Тот, как выяснилось, держал ее в строгости. Рени взбунтовалась, сбежала с офицером и окончила жизнь в каком-то борделе в северной провинции во время пожара. Но, увы, об этом я узнал уже после того, как выполнил большую часть работы.
— Светлые боги… Анри, вас же подставили.
— Приятель представил мне девушку крайне скромного вида. Одета она была будто всю жизнь просидела в храмовой обители, исполняя указания жрецов. Говорила так, что не осталось ни единого сомнения в происхождении и воспитании. Ну и назвалась наследницей, которую считали погибшей. Дядюшка Корин, недавно почивший, о судьбе племянницы не знал ничего, кроме неприятных слухов, да и знать не слишком-то хотел. Как вы знаете, имущество умершего, если нет наследников, нельзя сразу принять в городскую казну. Закон дает ровно год на поиски. Удивляюсь, правда, почему удалось это правило соблюсти. Неужели не нашлось желающих прикарманить шикарный особняк и поместье в пригороде столицы? Приятель имел нужные знакомства в магистрате. От меня требовались бумаги.
— Постойте-ка, Анри, — голова шла кругом от мысли, какую работу проделал сидящий напротив юноша. Я и представить не могла, на что этот ворчун способен. — Подделка документов такого рода требует особой информации, средств, гербовых бланков, в конце-концов. Как вы это провернули? И как та девица собиралась пройти магическую проверку? Истинный камень бы выдал с потрохами.
— Сорель, позволите умолчать о технических деталях? Вот и славно. Не то придется объяснять до утра. Да и погорело наше предприятие по сущей случайности. Из Гриоля вернулся растяпа, которого подставная Рени облапошила на кругленькую сумму. Оказалось, притворяться благородной она умеет куда лучше вашего. Желая мести тот тип принялся ее разыскивать и вполне успешно. Но ничего не вышло. Как только приблизился к разгадке, мы решили остановить дело и разбежались в разные стороны.
— Поэтому вы вернулись в Леайт со сказочкой про сданные заранее экзамены?
Я привстала и бросила на стол документы.
— Забирайте. Надеюсь, больше конвертов не будет?
— Этот должен быть последним, — Анри принялся торопливо переворачивать и просматривать бумаги. Дойдя до последнего листа, выдохнул и плотно их свернул. — Здесь все. Светлые боги, здесь все. Я спасен.
— А я? Откуда мне знать, что завтра в дверь не вломятся стражники или кто-нибудь похуже?
— Сорель, не беспокойтесь. Я никому не говорил, что работаю на вас. Только дал адрес. Постояльцы частенько получают письмо на адрес заведений.
— Разве? Что-то я такого не видела. Как документы вообще оказались здесь? Почему вы их не уничтожили?
— Потому что фальшивая Рени слишком поспешно залегла на дно. А я не мог доверять ей.
После разговора не на шутку разболелась голова. К длинному списку того, что я сделаю, когда покину Леайт, добавилось «никогда в жизни не связываться с Анри Равьеном». Хоть младшим, хоть старшим. Будто мне мало неприятностей? А ведь нужно собраться, выпить лекарство и возвращаться к работе.
— Простите, Сорель, втягивать вас было нечестно.
— Да неужели? Все в этом городе пытаются втянуть меня в какое-то дерьмо. И вы заодно. Анри, я ведь вам доверяла с первого дня. Думала, сработаемся надолго. Да вы почти живете в моем доме.
Слов вдруг стало отчаянно не хватать.
Обида от обмана всегда ярче остальных. Можно досадовать на сломанный каблук или телегу, окатившую из лужи, можно плакать от бессилия, когда очень стараешься приготовить отвар и ничего не получается, можно отвернуться и не разговаривать в ответ на оскорбительное слово. Но если обманывает тот, кому доверяешь настолько, что можешь раскрыть не только кошелек, но и секреты, это особенно ранит.
— И дальше собирались молчать? Шила в мешке не утаишь.
— Сорель, — выглядел Анри совершенно серьезным и крайне несчастным. — Клянусь, эта история вам не навредит. Если хотите, упаду на колени. Простите меня. И делайте все, что считаете нужным.