Вдова перевела дыхание, негромко откашлялась и сделала глоток из чашки.
— Родители не возражали против свадьбы. Да и станешь возражать, если приданого особого нет? Крови я не благородной, даром боги не наградили. Я и читать тогда едва ли умела. Отец братьев учил, а мне решил — не нужно. А Годарда ничто не пугало, хоть сам не из простых. В Жервене, где поселились после свадьбы, Годард открыл магазин тканей. В Гайтране еще было семейное предприятие, оставшееся от деда.
— А вы бывали в Гайтране? — дознаватель внимательно наблюдал за Сесиль. Зная, каково находиться под цепким взглядом, я ей сочувствовала. Видно же — пальцы дрожат. Может, успокоительного в чай добавить? Вряд ли Реджис одобрит. — Знакомы с семьей Обен?
— Не бывала. Но с родителями знакома — были на свадьбе. Боги милостивы — они до сих пор живы, хоть и хворают сейчас. Годард нечасто бывает… бывал в Гайтране. Там остался младший брат, Джосс. Он управляет предприятием, высылает отчеты. Приезжает два-три раза в год. Я написала ему сразу после. Должен скоро приехать.
— Почему муж не возил вас в Гайтран? Он был в ссоре с родителями или братом?
— О, нет, что вы! — Сесиль протестующе взмахнула руками. — Просто так вышло. Вначале Годард заботился о моей чести — путешествовать с мужчиной до свадьбы неприлично. Конечно, родные бы запросто отпустили, но он предпочел все делать по правилам. Оберегал меня. После свадьбы я почти сразу оказалась в положении, и целитель советовал поменьше волноваться, а поездка — лишний повод для переживаний. Ну а потом, с двумя младенцами, стало вовсе не до того. В Жервене большую часть года серое небо и идут дожди. Годард решил, что с детьми лучше жить в благоприятном климате.
— И вы согласились переехать?
— Конечно. Я никогда не видела моря.
Воистину из всех прибрежных городов покойный господин Обен выбрал самый паршивый. О чем вообще думают люди, переезжая сюда? О вони с пристани, о десятках борделей в припортовом райончике, о постоянных ветрах или месте на краю света? Если где и можно спрятаться от темного прошлого, то только здесь. Взять хоть кого — меня, Анри, мастера дознавателя.
— Не показалось странным, почему супруг решил переехать так далеко от родного дома?
— Нет, — Сесиль растерянно улыбнулась и взглянула на меня в поисках поддержки. Как ребенок, которому ни с того ни с сего принялись задавать слишком серьезные взрослые вопросы. Тем более ответы на которые очевидны. — Я понятия не имела, что такое Леайт и где он находится. Да и здесь прекрасное место.
Спаси Лорхана, неужто город захватило какое-то дурное поветрие? Или все разом спятили?
— Госпожа Обен, вы говорите Годард редко бывал в Гайтране, так? Он не рассказывал о старых друзьях? Какие-нибудь истории из молодости?
— Иногда муж говорил об учебе в академии. Вспоминал, как жил в столице, в нижнем городе. Знаете, мастер дознаватель, я завидовала. Годард повидал мир, людей, он был ученым и знал столько всего… Если б не он, я б до старости разносила вареный картофель и кислый эль. Слава богам, Но-Абели слишком далеко отсюда. Я живу в собственном доме и больше не получаю подзатыльники за оброненную посуду.
Кажется, предложи Реджис сейчас заменить в храме одну из статуй богов на портрет покойного, Сесиль счастливо согласится. Глаза так и светятся, когда рассказывает о муже.
— Раньше я, мастер дознаватель, раздумывала, отчего Годард дожил до таких лет в одиночестве. Он ведь был обручен в юности, но брак не состоялся. Не знаю, что послужило причиной, но всегда казалось: дело в семье. Годард не любил вспоминать и, быть может, поэтому не вернулся домой. После у него были женщины, но не одной он не сделал предложение. Ведь бывает, что мужчина не находит подходящую, верно? Или находит слишком поздно. Вы должны понимать.