— Слуги говорят, она в нем души не чаяла. Постоянно старалась угодить.
— За обожанием можно скрыть многое.
— Но не за таким же слепым! Да у Сесиль бы ума не хватило что-нибудь замыслить.
Реджис обернулся и еще раз взглянул на дом, теперь принадлежащий одинокой молодой вдове. Он чуть сощурился от солнца и, наверное, продумывал какую-нибудь из теорий, о которых я, разумеется, не узнаю. Посвятил бы, хотя бы из солидарности.
— Господин Эрван, могу спросить, почему не использовали дар как с Розелл?
— Здесь не требовалось, — прозвучало сухо.
— А если Сесиль впрямь что-нибудь скрыла?
— Как вы справедливо заметили, у нее не хватило бы ума. Да и сомнений в правдивости не возникло. В прошлый визит я пытался воздействовать, и не увидел никакой лжи.
Ах, вот оно как. Похоже, я поторопилась с выводами о высоких принципах. Находясь в истерике после ужасной новости вдова вряд ли заметила магическое влияние. Возможно, испытала большее волнение и неодолимо сильное желание плакать. Надеюсь, Реджис был аккуратен.
— Вы же понимаете — нам стоит поговорить, — тише произнес он, обернувшись.
— Прекрасно понимаю. Прямо здесь?
— Если хотите… — я только собралась возразить, но Реджис опередил: — Время к полудню, госпожа Ирмас. Думаю, лучше вернуться в таверну и обсудить за обедом.
— Приглашаете меня ко мне же домой?
— Почему бы и нет? Нам по пути? Едем?
По крайней мере, есть время обдумать предстоящую беседу. Хороший знак, что Реджис не набросился с вопросами сразу. Значит, бояться нечего и, по крайней мере пока, я не под подозрением. Однако, что если дознаватель решит использовать воздействие? Я не Сесиль, и не Розелл со слабеньким даром. Любая магия Реджиса причиняет неприятные ощущения, а уж направленная прямиком на меня… не хочу представлять. К тому же, если он так поступит, примирение насмарку. Никакого доверия, и никакого больше сотрудничества. Пусть хоть за решетку сажает.
— Мастер Эрван, а вы действительно проиграли, — со смешливой улыбкой проговорил Лоуп, оглядываясь на дом, когда проехали вперед. — Вид со второго этажа восхитительный. Госпожа Ирмас не ошиблась.
— На победу и не рассчитывал, — согласился Реджис. — Кстати, из окон таверны не видно моря?
— К сожалению, нет. Не то я бы повысила плату за комнаты.
— Не любите большую воду?
Странный вопрос. Если и любить, так только за корабли, ежедневно прибывающие в порт и обеспечивающие стабильную выручку. Моя мать жила на побережье, отец в море погиб, а дядюшка сумел заработать денег. Нежиться на песке под солнцем я не привыкла, а на прогулки не было времени.
— Я же не моряк. Шум, гам и рыбная вонь — что тут хорошего? Жить у моря никогда не стремилась.
Реджис слабо улыбнулся.
— Но все равно пришлось?
— Увы, да.
Раскрывать планы по продаже таверны я не собиралась никому, кроме Равьена-старшего. Не то слухи поползут, ненужные разговоры. А так, учитывая выкрутасы Анри, он сам вряд ли что-нибудь подозревает. Реджису же удается задавать на редкость меткие вопросы. Вроде ничего не сказал, а будто наизнанку меня вывернуть хочет. Придется держать ухо востро.
Глава двадцатая
Сегодня, возвращаясь в «кота и лютню», я почти радовалась. Странное чувство после посещения дома Сесиль Обен потихоньку отступало, а зажженный у входа огонек вдруг подарил спокойствие. Раз горит, все благополучно, таверна работает, ничего не случилось и есть куда вернуться.
За дверью гремели голоса. Компания моряков подпевала Тибо, бодро ударяющему по струнам лютни и пританцовывающему в такт мелодии. Мод в это время подавала кружки и ловко уворачивалась от попыток приобнять и усадить рядом. Не могу представить, кто бы справился лучше — у обеих сестер просто дар отбиваться от назойливых и любвеобильных посетителей. Анри же находился у стойки, что-то записывал и хмурился.
— Слава богам, Сорель, вы вернулись. Добрый день, мастер дознаватель.
— Вижу, здесь весело.
— Ох, не говорите. Битый час орут, а этот, — Анри кивнул в сторону Тибо. — Только и рад. Не будь его, напились бы и разошлись. Сорель, пока вас не было, привезли партию рома и свежую муку. Марта сказала — в этот раз гораздо лучше.
И звон монет манил сильней,
Чем смех хмельной девицы,
Сквозь ветра вой и плеск волны
Летел корабль как птица!
Анри вздохнули и покачал головой:
— Они поют в пятый раз, верите?
— Да пусть поют, если платят. Вам-то что?
— Именно эту песню, Сорель, я ненавижу всей душой. Поскольку вынужденно слушал много-много лет. К несчастью, она была популярна в нашем детстве.