— Вы уезжаете слишком рано — пропустите праздник.
— Поверьте, искренне сожалею. Но «голубка» не может ждать одного-единственного пассажира.
— Если однажды снова окажетесь в Леайте, милости прошу.
Люка слегка склонил голову и шутливым тоном человека, легко и красиво заменяющего слово «никогда», ответил:
— Разумеется, госпожа — только в «кота и лютню».
Разочарование тоненькой иглой кольнуло внутри и отозвалось обидой. Во-первых, он лжет. Во-вторых, по-настоящему жаль, что уезжает. Странно. Мы едва знакомы и говорили всего пару раз, а кажется, я встретила давнего и почти забытого друга. Разве люди сходятся вот так?
— Что читаете?
— Не читаю — пишу. Веду дневник с заметками о путешествиях, — Люка закрыл книгу и показал. — Там есть и о вас — пара приятных строк.
— Надеюсь, вы сказали правду, — я зацепилась взглядом за знакомые символы на обложке. Нарисованы они, вероятно, вручную, прямо поверх темно-коричневой и заметно потертой кожи. Слишком склонены влево и смазаны по краям. — Что они означают?
— Ах, это, — Люка усмехнулся и спрятал дневник в сумку. — «Удача» на языке ариарнов.
— Вы его знаете?
— Пытался учить в академии, но не вышло, за что бесконечно стыжусь.
— Стыдитесь? Древние языки знать никто не обязан.
— Только если в семье нет дурацкой легенды о происхождении от светлейшего народа. Все детство бабка твердила будто нашими предками были ариарны. Можете представить, сколько мучений я вынес? — Люка поднялся, взял за руку и поднес ее к губам. — Был рад познакомиться, Сорель. Обещаю вас вспоминать. Будьте счастливы.
— И вы тоже.
Едва он ушел, подскочила Лизет и принялась спешно убирать со стола, о чем-то весело щебеча. Я застыла, боясь пошевелиться и еще сильнее разворошить рой мыслей, взвившийся в голове.
Люка Фабрис прибыл на «голубке» в тот самый день, когда покойный Годард Обен спешил завершить дела с Мейксом. Сойдя на берег, не торопился уходить — стоял будто высматривал кого-нибудь. Сперва я решила, что сама стала объектом наблюдения из-за гильдейской броши.
Светлые боги! Ты, Сорель, верно умом повредилась.
Мало ли кого ждал Люка. Мало ли с кем должен был встретиться Годард. Чушь, простое совпадение, справедливое для сотни-другой человек столпившихся на пристани в тот день. Но язык ариарнов! Нет, скорее всего, я ошибаюсь. В Главикусе полным-полно студентов благородной крови, обожающих древние тайны и сказки о собственном высоком происхождении. Люка просто наслушался баек выжившей из ума бабки и хотел выучить что-нибудь загадочное. Не подозревать же всех, кто хоть крючок на этом языке способен написать!
Сшейдов же хвост!
— Госпожа? Госпожа, вы здоровы? Побледнели как-то, — Лизет осторожно тронула за руку.
Люка сел на корабль, договорившись лично с капитаном. Не зря того разозлил невинный вопрос о пассажирах. Жано забирал деньги в собственный карман и, разумеется, ни в каких документах отметок не делал. Поэтому при проверке ни Мейксу, ни даже Реджису не удалось найти, с кем Годард мог встретиться после сделки. Язык ариарнов — крайне редкое знание. Если Люка и не причастен к смерти Обена, он может что-нибудь знать — он стихийный маг, а на сломанном пополам амулете начертаны те же символы.
Нет, не может быть.
Я сжала кулаки, не желая верить, что Люка способен создать убивающее проклятие.
— Госпожа, вы слышите? — настороженно спросила Лизет.
— Слышу я, слышу. Принеси-ка плащ. Быстрее. Я должна идти.
Придумать можно все, что угодно. Разум подчас выделывает такое, что и вспомнить страшно. Надеюсь, это игра воображения, и через какой-то десяток минут я окажусь пристыженной, злой и обиженной на весь свет. Уж об этом Реджис Эрван позаботится, как только услышит глупые соображения.
Магистрат к городской страже явно благоволил, раз позволил занять просторное старинное здание почти в центре города. Десять лет назад служители закона ютились в длинном и совершенно безликом доме, больше напоминающем обшарпанный сарай в припортовом квартале. Тогдашний бургомистр крайне ревностно относился к любым изменениям и большую часть прошений, даже если те исходили от стражников, игнорировал, за что, собственно говоря, был отстранен и с позором отправлен на пенсию.
Преодолев пару ступеней широкой лестницы, я остановилась и в который раз задала вопрос: стоит ли идти дальше? Завтра «голубка» покинет порт, оставив только смутные сомнения. Если Люка виновен, он избежит наказания. Если я все же одолею оставшееся расстояние, подвергнется проверке. От одной мысли бежали мурашки. Как он эту проверку переживет? Что станет после? Впрочем, возможно, она не понадобится — Реджис ведь нечасто прибегает к дару и щадит людей.