— Если ткань сгорела в руках Годарда, почему он понес к жрице сломанный оберег? Неужели не догадался, где искать причину?
— Кулон, о котором вы говорите, собственными руками сделала Эльза. Раскололся, когда ее не стало. Годард ошибочно посчитал, что вложенная когда-то сила остановит проклятие.
— Пожалуй, стоит быть осмотрительнее с женщинами, — заключил Анри.
Джосет Фабрис ждала долгие годы, упорно продолжая искать погубившего дочь мужчину. Ее ненависть оказалась настолько сильной, что забрала две жизни разом. Принесла ли она покой в последние минуты? Стала ли Джосет счастливой, получив желанную месть? И задумалась ли хоть раз, почему Эльза погибла?
— Точно, господин Равьен, — согласно кивнул лейтенат Лоуп. — По опыту работы скажу: они не забывают обид.
— Как видите, госпожа Ирмас, ваше наблюдение очень помогло, — Реджис подался назад, меняя позу на более расслабленную. — Люка Фабрис не оказывал сопротивления, и охотно обо всем рассказал.
Но, тем не менее, очутился за решеткой.
— И представить не могла, какой секрет здесь скрывается.
— Не говорите, Сорель, — мотнул головой Анри. — Только подумать! Старуха ждала десятки лет, чтобы отомстить. Да еще таким способом.
— Случается и похуже, — сказал Реджис. — Леди Джосет не самая изобретательная женщина в моей практике.
— Теперь вы дожидаетесь подтверждения всех событий?
— Да, госпожа Ирмас. Люка не врет, но я обязан проверить, чтобы закрыть дело. Надеюсь, теперь вы спокойны на его счет.
После вашего ухода, господин дознаватель, я обязательно выпью сонных капель. Добавлю прямо в кружку с почти остывшем чаем, которую больше не хочется напряженно сжимать, ожидая следующего слова. Люка мог оказаться убийцей, преступником, любой хороший с виду человек может. Я боялась узнать, что снова встретила такого на пути, снова поверила и прониклась искренней симпатией. Слава Лорхане, ошиблась.
— Как думаете, Годард Обен сожалел?
— Я не жрец и не знаток чужих чувств, госпожа Ирмас. Но не зря же он столько лет скрывался, меняя город за городом, женился только к старости, хранил подарок Эльзы.
— Не находил себе места?
Реджис согласно кивнул.
— Тогда почему не явился к леди Джосет? Не попросил прощения?
— Вероятно, догадывался, на какую встречу рассчитывать. Леди долгие годы вынашивала месть, думала, планировала. Просто упасть в ноги и плакать от раскаяния бы не помогло. К тому же, Обен прекрасно понимал, что натворил. Стыд и вина гнали его дальше и дальше.
— Если возможно избежать наказания, почему бы не рискнуть? — полушутливо добавил Анри. Здесь в его искренности сомневаться не приходилось.
— Вы представить не можете, сколькие думают также, — проговорил Реджис.
Слава светлым богам, бухгалтеру хватило ума не продолжать пространные рассуждения о пользе возможностей и их последствиях. Более неудобной темы для беседы в его случае придумать невозможно. Если только спросить, какие приговоры выносят за подделку документов.
Сославшись на позднее время, Реджис предложил оплатить угощение. Я отговорилась «за счет заведения», получила сонный и крайне недовольный взгляд Анри и отправилась проводить припозднившихся гостей. Лейтенант Лоуп сразу попрощался и ушел, а дознаватель задержался.
— Фонарь горит очень ярко, — заметил он, поднимая голову к вывеске, чуть покачивающейся на ветру.
— Люка Фабрис поджег фитиль несколько дней назад. Не думала, что хватит надолго.
Все до единого заведения на улице были закрыты. Кое-где в окнах горел свет — обитатели здешнего района предпочитали ложиться рано. Если бы не шум со стороны порта, таверна бы погрузилась в тишину, нарушаемую только лаем собаки во дворе по соседству.
— Боитесь, я причинил ему вред?
— Боюсь, — призналась в ответ.
— Я же сказал, что не сделаю этого нарочно.
— Сказали. Но откуда мне знать? Господин Эрван, я никогда не имела дел с… с такими как вы. Не представляю, как проходят допросы. Знаю — иногда они заканчиваются плохо.
— Порой случается. Но Люка не сопротивлялся, не пытался лгать или увиливать — облегчил задачу нам обоим.
— Вы велели сказать правду как старухе Розелл?
— Не совсем.
Реджис находился в нескольких шагах, и в желтоватом свете фонарей выглядел старше и печальнее, чем пару минут назад в зале за столом. Может, я снова его задела? Тогда почему не уходит?