— А если родство Дамиена подтвердится?
— Закон будет на его стороне. Но не спешите отчаиваться, Сорель. Поскольку Ларти нет в живых, а завещания в свое время он не оставил, невозможно узнать его волю касательно наследника. Сына не признавал, а вас любил и хотел воспитывать. Можете не согласиться и начать тяжбу. Скажу сразу, уйдет очень много времени и, боюсь, целиком таверну за собой не сохраните. Но можете добиться раздела или выплаты своей доли. Такие случаи не редкость.
— А если ничего не выйдет? Придется несколько лет ждать, пока не выкинут пинками за порог?
— Возможно, сумеете договориться и заключите соглашение. Сорель, вы не первая, кто сидит в этом кабинете с подобными вопросами. Я отлично понимаю и злость, и обиду, но ничего не поделать. Послушайтесь совета: не устраивайте ссор, даже если Дамиен станет приходить в таверну — это плохо скажется в случае тяжбы. Сделайте вид, будто он обычный посетитель или его вовсе нет.
Кого сейчас нет, господин Равьен, это меня самой.
Я должна была задуматься раньше — слишком уж гладко все выходило. Не стоило позволять себе привыкать к дому, слугам, к небольшим успехам, к городу, чтоб он во тьму провалился. С моим везением самая долгая тяжба закончится полным крахом. Боги, ну неужели я не заслуживаю немного покоя и нормальной жизни? Неужели придется вернуться в каморку под чердаком и месяцами откладывать на зимнее платье?
Анри-младший ждал на улице — топтался под окнами отцовского кабинета, щурясь от солнца и нетерпеливо поглядывая в сторону крыльца.
— Ну как, Сорель?
— Сшейд его знает. А где Дамиен?
— Ушел ваш новоиспеченный братец, — невесело хмыкнул бухгалтер. — Пытался поговорить, расспрашивал. Но вы меня знаете: покрутился минут десять и зашагал вон туда, в сторону порта — жилье, видно, искать.
Не сговариваясь, мы медленно направились в сторону таверны.
— Что делать будем?
— «Будем»?
— Не прикидывайтесь, — Анри предложил опереться на его руку. — В качестве хозяйки вы меня устраиваете более чем. Есть, конечно, личные недостатки, но можно бороться. Работать на этого верзилу не собираюсь — двух слов не свяжет и сразу предприятие загубит. Учтите, Сорель, отдадите «кота и лютню» — ноги моей там не будет.
Вопреки дурному настроению захотелось улыбнуться.
— Светлые боги, Анри… Страшнее угрозы в жизни не слышала.
— Вот бойтесь и не вздумайте опускать руки. Знаете, сколько всяких проходимцев и охотников за чужим добром? Уж поверьте. Сам одному помогал. И еще, Сорель, прямо сейчас надо поговорить с Мартой и Терком — вдруг, что-то знают? И обязательно подумайте, что отвечать людям — скоро слухи пойдут. Держите лучше язык за зубами.
Он взглянул на меня и тише добавил:
— И плакать не вздумайте. Глаза вон покраснели.
Я на мгновение прислонилась головой к его плечу, а Анри в ответ легонько сжал ладонь. Нанять его на работу, пожалуй, было лучшим их всего, что успела сделать в таверне.
— Так что делать будем?
— Спрашиваете? К празднику готовиться. Вы денег Эри выдать обещали.
— Я обещал?
— Ну не я же учетные записи веду.
— Ладно, — нахмурился Анри. — Но если потратит хоть одну лишнюю монету…
— О, боги, да что ж вы за скряга?
Утром, глядя на отражение в зеркале, я по-настоящему радовалась празднику. Размышляла, не слишком ли смелый наряд придумает Ламар Бенуа и оценит ли его старания местная публика. Тот не поддавался ни на какие посулы, твердо стоял на своем и не показывал эскиз. Пока в Леайте не торопились отдавать должное модным экспериментам, и Ламар предложил взять плату только за ткани при условии, что я не буду знать, каким выйдет платье.
Я представляла себя в маскарадной маске, с блестящими нитями в волосах и в костюме, которому даже Бланш Сибилл позавидует. Хотела услышать новые баллады Тибо и, возможно, станцевать с кем-нибудь. Хотела увидеть как можно больше людей, чтобы о таверне заговорили и на следующий день каждый спрашивал соседа: «а вы разве не были в «коте и лютне?». Я надеялась на успех, которым можно гордиться. И надо же было появиться Дамиену, чтобы все испортить!
Глава двадцать седьмая
Эри осторожно помешивала закипающий суп, в который только что добавила мелко нарубленные овощи. Выдворять ее с кухни я не стала — все равно узнает, а так меньше вопросов задаст. Да и как оставить плиту без присмотра? Если что-нибудь подгорит, запах на весь дом разойдется и отпугнет посетителей. Кому охота обедать в таверне, где повариха за едой уследить не может?