За дверью, вопреки ожиданиям, топтался не закутанный в плащ путешественник с мешком за плечами, а мальчишка-подросток в моряцкой косынке и потрепанном, не по росту, наряде.
— Не сердитесь, госпожа. За вами целитель Ошиль послал. Просил поторопиться да снадобья захватить. Помощь нужна.
— Прямо моя? Разве у него подручных нет?
Мальчика уверенно мотнул головой.
— Так ночь на дворе, помощник уехал из города, а дело срочное. Пациентке, девице, что на корабле прибыла, крепко досталось. Целитель сказал, мол, не справлюсь один. И велел за вами бежать.
— А ты кто такой?
— Так юнга, с кораблем пришел вечером. Пассажирка в каюте вещи забыла, капитан велел отнесть. Вот я побежал к гостинице, а оказалось — на девицу напали. Да не знамо кто — слуги шептались про какого-то зверя. Отнесли к целителю, а тот сюда послал.
Я прищурилась.
— Не вру, госпожа. Девица вся в ранах и глаза от ужаса круглые. Плачет, слова сказать не может. Целитель успокоил кое-как, да велел за вами бежать, мол, подручный нужен на такое дело. Сходите, госпожа, не то мне влетит.
— Записку не послал?
Мальчишка помотал головой.
— Ладно, жди здесь. Через минуту буду.
— Не могу, госпожа. Капитан три шкуры снимет, коль не вернусь.
— А если девица помрет, целитель за уши оттаскает?
— Да что мне целитель! Капитан — другое дело. Жалования еще лишит, дежурить три ночи подряд заставит, на берег не пустит… Нам ведь до утра только в Леайте стоять, шторм переждать.
— Сшейд с тобой, — махнула рукой я.
Если у страха глаза не велики, и юнга не лжет, у всех нас большие проблемы. Неизвестный зверь, нападавший на людей на тракте, перебрался в Леайт, а, значит, бродит где-то неподалеку и может выскочить на любого. К примеру, на травницу, спешащую выполнить профессиональный долг. Пожалуй, возьму пару-тройку разрывных шаров и склянок с дурманящим дымом. Убить ими крупное животное не выйдет, но напугать и обездвижить на какое-то время — самое оно. Не создали еще тварь, способную противостоять рецептам наставницы Ньярос.
Глава тридцать вторая
В веселом припортовом квартале не боялись ни молний, ни ветра. Шторм, случившийся где-то в открытом море, не надоумил закрыть заведения или свернуть торговые лотки. Кому охота терять выгоду из-за капризов природы, которым на побережье давно не удивляются? Самые страшные бури происходят вдали от Леайта и жителям особо нет дела.
Идти к дому целителя по ярким улицам удобнее, но гораздо дольше. А я, к счастью, успела достаточно изучить город, чтоб двинуться напрямик. Защитные зелья с собой, к дару не прибегала уже несколько дней, значит, в случае опасности, на простенькое защитное заклинание сил хватит. Если в здешних кварталах и затаилась какая-нибудь опасная тварь, вокруг полно городской стражи. Прогулка не опаснее возвращения домой по окраине столицы.
Не сомневаясь ни на секунду, я свернула в слабо освещенный переулок, когда-то указанный внуком целителя. Пострадавшая девушка не станет ждать, пока буду ходить кругами.
Старые дома здесь напоминали лабиринт. Темные, узкие, выстроенные так близко друг к другу, что на оставшемся пространстве едва уместятся двое идущих. В окнах первых этажей не было света, а на вторых и третьих кое-где горели свечи. Местные рано вставали на работу и допоздна не засиживались. Магистрат обязывал их зажигать фонари у каждого крыльца, но, если указание и исполнялось, никто не торопился подниматься среди ночи и проверять огонь.
Из-за соседства с веселым кварталом тишины здесь быть не могло, да и ветер приносил грохот штормовых волн. Готова спорить — то и дело слышимый писк исходит от крыс, которых по углам, наверняка, целые полчища. Вряд ли жильцам хватает на услуги бытовых магов, немыслимо задирающих цены за работу скверного качества.
Когда упали дождевые капли, я плотнее надвинула капюшон и прибавила шагу. Надеюсь, в рабочем кабинете Ошиля тепло. По опыту, к сожалению, многие целители предпочитают прохладу, полагая ее лечебное воздействие на организм. Чушь полная. Как вылечиться, если замерз и дрожишь?
Переулок заканчивался длинной аркой, над которой высились два этажа со слабо светящимися окнами. Я чуть приподняла юбки, заметив поблескивающую лужицу впереди, шагнула вперед и вскрикнула. Налетев на стену, согнулась от глухой боли в плече, попыталась высвободить руку из-под плаща. Капюшон слетел, а запястье оказалось в железной хватке.
— Долго ходишь, Сорель, — прозвучало над ухом.
— Кто… — я догадывалась об ответе.
Проклятый голос мог принадлежать лишь одному человеку.