— Достаточным. Но дело не только в этом, верно? Вы сняли с него что-то.
Стражники вывели Дамиена на освещенную улицу к повозке с зарешеченными окнами. Поздние прохожие вовсю глазели, как, подгоняя, его заталкивают внутрь. Покупатели отвернулись от прилавков, гулящие девицы и их клиенты свесились из окон, глотатель огня перестал размахивать факелами, а моряки, дружно хохочущие у дверей борделя, притихли.
— Этот человек украл очень редкую и ценную вещь, — проговорил Реджис. — Расскажу, но не здесь. Можете не бояться, он никогда больше вас не побеспокоит.
При отблесках молний казалось, его глаза темнеют, но я знала наверняка — сейчас никакой магии.
— Он, действительно, собирался убить? Или напугать?
— Скоро узнаем. Не будем задерживаться. Вот-вот начнется дождь, вы в крови и вокруг полно народу.
Не раной на шее, которая начинала саднить от любого движения, я хотела завершить день. Еще и кто-то из прохожих точно узнал, а, значит, завтра поползут слухи, в таверну потянутся любопытные. Но, светлые боги, какие же все мелочи в сравнении с тем, что я доживу до этого завтра. Напряжение постепенно сменялось облегчением и тихим ликованием. Хотелось лечь, свернуться калачиком и уснуть, оставляя пережитое позади.
Целителем, служившим в городской страже, был господин Дайон Рени. По виду ровесник Реджиса, худощавый, с чересчур короткой стрижкой, делавшей похожим на подростка, в очках с круглыми линзами. Иногда он заходил в таверну поужинать и пару раз мы сталкивались в аптекарской лавке.
— Боги к вам милостивы, — заключил Рени, осмотрев рану на шее. — Если бы нож вошел чуть глубже…
— Умоляю, молчите.
— Как скажете. Сейчас обработаю, а потом наложу заклинание, но в повязке все равно денек походить придется. Видите ли, я нечасто работаю с живыми людьми, и навык постепенно теряется. Может быть немного неприятно.
— Делайте, что нужно.
Тесного кабинетика явно не хватало — кипы бумаг, шкафы, заставленные склянками, широкие банки с человеческими органами в специальных растворах, множество книг.
— Давно вы в Леайте? — спросила, пока Дайон готовил ткань для повязки.
— Около пяти недель.
— И приехали из восточных провинций? Почему?
— Куда направил долг. Да и какая разница? Надоело работать в постоянной суете. Прошу, приподнимите голову. Да, вот так. Здесь спокойно, найдется время для моих исследований.
— Полагаете, спокойно?
— Глядя на вас, конечно, не скажешь. Сейчас потерпите.
— Настойка жгучецвета? — я услышала терпкий запах и поморщилась.
— Приятно работать со знающим человеком, — улыбнулся Дайон. — Теперь не двигайтесь.
Мягкое тепло бархатной лентой прошлось по коже. Слишком мало, чтобы по-настоящему согреться, завернуться словно в одеяло, но после кошмарной ночи и это кажется подарком.
— Вот и все. Не тревожьте повязку хотя бы до утра. Заживет — крайний срок — к полудню.
Попрощавшись с целителем, я отправилась к Реджису. Бредя по длинному пустому коридору, где слышались голоса дежурных и пьяный храп арестованных, думала о Леайте. Поводов ненавидеть его стало больше. Отвратительный городишко, где случается только плохое. Как Дайону Реми вообще пришло в голову радоваться такому назначению? Молодой одаренный выпускник Главикуса и сюда? Откуда берутся желающие увязнуть в тихом болотце, потратив долгие годы? Почему сюда стремятся, несмотря ни на что? Нет уж, точно уеду — должна, просто обязана. Получить наследство, продать таверну… Продать? После того, как чуть не поплатилась головой? Да провались все во тьму!
При свечах кабинет дознавателя уютнее не стал. Здесь по-прежнему было пустовато и будто холодно. Правда, не по себе становилось еще и из-за Дамиена, привязанного к стулу за руки и ноги. Веревки не давали упасть, поскольку он находился в странном бессознательном состоянии и сидел, свесив голову на грудь. Одежда местами была изодрана и не просохла после падению в лужу, на половине лица ссадины от удара о стену, но новых ран и синяков не видно. Реджис бы марать руки не стал.
— Госпожа Ирмас, сюда, присаживайтесь, — лейтенант Лоуп сразу же провел к столу.
Я взглянула на неплотно задернутые шторы и задалась вопросом, сколько же сейчас времени. Глубокая ночь, а сном и не пахнет. Наоборот, сознание очень ясное, что сейчас, пожалуй, плохо.
— Как вы? — взгляд Реджиса упал на повязку.
— Останусь жива, — попыталась улыбнуться в ответ. — Заживет до завтра.
— Хорошо. Мне очень жаль, что вам досталось, — чуть понизив голос, произнес он. — Но уйти вы пока не можете.