Первый страх отступил, и ощущая накатывающую усталость, я готова была проклясть незваных гостей и подбросить слабительного снадобья в еду. Вот бы они повеселились прямо во время отплытия. Глупость какая, Сорель. Не лучше ли предложить эля с сонной травой? Замаскировать в бутылке с ромом не выйдет — запах изменится. Глядишь, моряки бы уснули до самого прихода дознавателя. Вдруг, действительно обсуждают темные дела? Мне ссора с законниками ни к чему.
Наверх я решила не подниматься, пока гости не надумают уходить. Во-первых, не хочу оставлять зал. Как-никак я маг, пусть и слабый. В случае опасности сумею хоть немного помешать. Во-вторых, чего стоит Кристофу направиться следом? Вряд ли кто-нибудь сунется на выручку. Пока я делала вид, что занята делами, время тянулось невыносимо долго. Глаза начинали слипаться, а снадобье для бодрости, сготовленное второпях, действовало медленно.
— Госпожа Сорель, — подошел Терк, покидавший зал только чтобы принести дров. — Марта вас на кухне ждет. Случилось что-то.
— На кухне?
Сколько помню, Марта никогда не просила помощи. На кухне она как рыба в воде. Даже поварята-помощники иной раз мешались под ногами, не давали спокойно работать. Если Марта зовет, не иначе печь развалилась на кирпичи.
— Да, госпожа, — выразительно взглянул Терк. — Очень нужно ваше присутствие.
Тряхнув головой, я в сотый раз постаралась отогнать сон, разгладила полу халата и отправилась на кухню. За дверью встретили привычный печной жар, запахи съестного и специй. На сковороде скворчало мясо, которое Марта собиралась готовить только утром. Подогретый пирог на столе был накрыт белым полотенцем. И горели целых три подсвечника — сплошное расточительство с нежданными гостями.
— Ох, госпожа Сорель, — повариха бросила деревянную лопатку, которой переворачивала мясо. — Сюда, госпожа, сюда.
Ничего не понимая, я последовала за Мартой к выходу во внутренний двор и к кладовым. Повариха была в неаккуратно натянутом платье, с волосами, выпавшими из чепца и с крайне беспокойным выражением на лице.
— Да что такое, Марта?
— Сюда, госпожа.
Она открыла дверь и указала на коридор. Я плотно сжала губы, удерживаясь от ойканья, когда заметила высокую фигуру, притаившуюся в полумраке.
— Здравствуйте, госпожа Ирмас.
— А вы-то что здесь делаете?
В мужчине, вошедшем на кухню, я узнала всадника, что спутал меня со служанкой на улице. Сейчас он выглядел куда солиднее, хоть с плаща и капала вода.
— Так вы же сами звали. Реджис Эрван, маг-дознаватель.
В подтверждение слов он стянул перчатку и показал перстень со знаком королевской полиции. Крошечный самоцвет в глазу выгравированного грифона сверкнул синим. Я кивнула.
— У вас ночные гости?
— Да, господин Эрван. Они явились к постояльцу — Кеннету Ярсону. Я писала о нем. Одного зовут Кристоф Рентье.
Реджис отошел в сторону, пропуская Марту к двери. Вечером я недостаточно хорошо разглядела его, но теперь понимала, почему Терк сомневался, стоит ли звать. Дознаватель был слишком молод для своей должности. Те, кого доводилось встречать раньше, уже обзавелись сединой и разменяли никак не меньше пятого десятка. Реджису же около тридцати, если я хоть что-нибудь понимаю в мужчинах. Хорош собой, выше чуть ли не на две головы, не беден, судя по одежде, и, предполагаю, из боевиков, как большинство дознавателей. Что же он забыл в Леайте?
— Вы слышали их беседу?
— Только обрывками. Обсуждают дела, связанные с каким-то грузом. Вспоминают о неком Далине. Будто бы ему Ярсон должен отдать падчерицу.
— Капитан Далин?
— Да. Говорят будто он в трех днях пути отсюда…
Я запнулась, видя как переменилось лицо дознавателя.
— А вы знаете, кто это, госпожа Ирмас? Контрабандист, которого мы выслеживали полгода. Рентье, что сидит в вашем зале, подозревается в соучастии, но доказательств нет. Поймать его за руку никому не удавалось. Понимаете меня?
— Кажется, — я почувствовала как пересыхает горло.
— Вот что скажу, госпожа Ирмас. Ведите себя как обычно. Накормите и напоите капитана Рентье и его команду. Не торопитесь выпроваживать. Дальше забота не ваша.
— Как же? А девушка, Эри? Если ее заберут?
Я кратко пересказала разговор, услышанный в зале. Реджис нахмурился и ответил:
— Видите ли, госпожа Ирмас, если девушке меньше семнадцати лет, а опекун дает согласие, я могу разве что поговорить с ним по душам.