— Не придется, Эри. Из «кота и лютни» никто не гонит. Подожди до совершеннолетия, а потом сможешь получить наследство.
— Если Кеннет к тому времени его кому-нибудь другому не перепишет или не спустит.
— Где? За решеткой?
— Все равно страшно, госпожа. Вот бы Анри помогал…
— Так пусть помогает. Если не будешь отворачиваться, а попросишь, он не откажет.
Эри сердито шмыгнула носом, поправила на плечах шарф и, покосившись на шумных моряков, проговорила:
— Идемте отсюда, госпожа. Вон какой ветер сильный поднялся, и тот, с рыжей бородой, на меня пялится.
Первым делом в таверне я отправлю Эри к Марте, сбагрю учетную книгу с запасами спиртного Анри, а сама запрусь в кабинете и приготовлю, сколько смогу, противоядия и защитных зелий. У Ризы Ниарис, наверняка, имеется собственный и немалый запас, а вот мне не помешает. Вдруг иммер снова захочет поохотиться в городе, или, кто-то из слуг решит прогуляться по темным улицам. Мод не прекратила бегать на свидания, а Терк не оставил привычки выходить на улицу при бессоннице. Про Анри, вечно засиживающегося допоздна, говорить нечего.
— Не передумали насчет леди Бланш? — спросила Эри, когда свернули на улицу с красными фонарями. — Лиловое платье бы подошло. Его господин Бенуа перешил? Интересно, за мое возьмется? Неужели вам не хочется в благородное общество? Как настоящей леди?
В сшейдову нору бы это приглашение. Бланш вряд ли оставила идею заполучить Реджиса в прошлом. Вступить с ней в противостояние на равных я не смогу никогда, да и смысла никакого. От разочарованной женщины с разбитым сердцем можно ожидать чего угодно. Ни одна тварь, придуманная ариарнами, не сравнится с ней в хитрости и жестокости.
— Я, госпожа Сорель, иногда мечтаю, как в красивом наряде войду в богатый дом, сяду у камина, сложу ручки и буду ждать гостей. Потом пить с ними вино, говорить о чем угодно. Все как в книгах, которые матушка прятала. Говорила, мол, рано еще, но я тайком читала. Ам выдумки, а на деле надо с Мартой овощи чистить и просить городскую стражу, чтоб позволили с Кеннетом увидеться. Почему жизнь такая, а, госпожа?
— Кто ж ее знает, Эри? Какая есть.
Шли молча до самой таверны. Советовать я не умела, а болтать впустую не хотелось. Ругать тем более — ведь не мать, не сестра и даже не подруга. И не жрица, чтоб жизни поучать, да уговаривать на смирение. Могу только подать капитану Жакри лишнюю кружку за обедом — вдруг станет добрее и даст разрешение увидеться с Кеннетом. Или к Равьену старшему отвести.
В «коте и лютне» наступал предобеденный час. Постепенно подтягивались завсегдатаи, к которым тут же подходил Тибо в надежде получить очередную монету за любимую песню. Моряки успевали протрезветь после попоек в честь схода на берег и тянулись хорошенько закусить. Кое-кто подходил за снадобьем, но таких находилось мало. Кому понравится терпеть тошноту и головокружение? Проще кружкой эля поправиться.
— Сорель, где были? Опять приходил мельник из Северного Кри и предлагал муку. Дешевле, чем мы в прошлый раз взяли, между прочим. Увидел, что вас нет и расстроился. Уговаривал, мол, лучше его муки нет на всем побережье и пироги будут белые и воздушные.
— Откуда нам знать, что не врет?
— Я так же сказал, — щелкнул пальцами Анри облокачиваясь на стойку. — А он в ответ выставил маленький мешок на стол — попробуйте и, если не понравится, больше не приду.
— Вот как? Ну и щедрость!
— Может, не врет? Я мешок Марте отдал, но вы сама лучше посмотрите — руками там поводите, почувствуйте что положено.
— «Поводите». Много вы понимаете.
— Я — нисколько. Поэтому торговцы со мной и не ругаются.
— Зато гниль всякую подсунуть норовят.
Анри хотел сказать что-нибудь едкое, но перевел взгляд на Эри. Та не спешила отвернуться или спрятаться за кухонной дверью, а стояла рядом, комкая в кулачках край шарфа, и неотрывно следила за бухгалтером.
— Господин Равьен, — произнесла, набрав в грудь воздуха. — Нужна ваша помощь.
— Пойду в кабинет, — сообщила я, пока Анри неопределенно хмурился. — Беспокоить только если явятся подводный бог или стая бешеных сшейдов.
— Сорель, постойте!
Я изобразила будто закрываю рот на замок и ушла. За спиной тихонько цокнули каблучки Эри и послышалась робкая просьба разъяснить написанное в документах.
В том, что аптекарь Ренард старый прожженный сплетник, сомневаться не приходилось. Но в компонентах и готовых лекарствах он толк знал. Порошок извечной травы, которого я купила, пожалуй, со слишком большим запасом, был таким свежим и резко-пахнущим, что в первое мгновение перехватило дыхание. Пришлось надеть повязку, иначе следующие два дня смогу говорить только шепотом и смахивать слезы от боли в горле. Последний раз такое случилось на втором курсе, когда ошиблась с рецептом.