Еще шар. Последний.
Рык позади. Крики патрульных. Сшейдовы туфли, в которых не побегаешь. Сшейдов магистрат, поскупившийся на починку дороги.
Крик застрял в горле, когда земля полетела навстречу. Я выставила руки. Стала подниматься, с трудом ворочая свезенным коленом. Пальцы заныли, когда сорвала пробку с флакона. Брызнули и зашипели зеленые капли. Приблизившийся иммер заскулил как обиженный щенок. Отпрянул назад, яростно сверкая глазами, завозил лапами, стараясь сбить ужалившее снадобье.
Я выпрямилась, быстрым движением расчертила в воздухе защитный символ, прошептала заклинание. Тело сразу отяжелело. Зашумело в висках. Боль в ушибленной ноге усилилась.
Бежать!
Иммер ринулся вперед, натолкнулся на невидимую стену, снова угодил в жгучие капли, взвыл, прыгнул. Моя защита выдержала, но на большее не хватило. Зверь замахнулся передней лапой прежде, чем успела бросить флакон.
Задыхаясь от боли, я ответила противнику новой порцией едкого дыма.
Яд попал в кровь и стал распространяться по телу. Несколько минут я смогу сохранять сознание. Только бы успеть глотнуть лекарство.
Горящие желтоватые глаза расширились в злом удивлении. Как только скрюченная жалкая добыча сумела задать трепку? Зверь припал за задние лапы. Я подняла руку в завершающем пасе. Раздался тихий свист, и над головой чудовища пронеслась сияющая нить. Скрутилась спиралью, мгновенно обвилась вокруг лап, повалила и оттянула в сторону. Из развеивающейся дымки выступил гибкий силуэт — Риза. Одной ладонью она прикрывала лицо, с запястья другой, повинуясь легчайшему движению кисти, спускалась та самая нить.
Риза двигалась очень быстро. Ловко склонилась, облила оскаленную морду иммера каким-то снадобьем. Тот дернулся и затих.
— Все хорошо. Дальше разберусь, — крикнула она подбежавшему Реджису, на чьей руке сжалась в короткую цепочку и погасла точь-в-точь нить.
Откуда они взялись?
От боли и наваливающейся усталости я едва разобрала приказы, отданные стражникам. Кто-то отправился за Ошилем. Кто-то помогал Ризе связывать скованное магией чудовище.
— Тише, Сорель, — Реджис не позволил подняться, когда я попыталась и зашипела от боли. — Нельзя двигаться. Риза!
Та велела стражникам оставаться с плененным зверем и, на ходу создавая шарик света, быстро осмотрела рану.
— Дело плохо. Противоядие с собой?
— Д-да, здесь.
Пальцы запутались в застежке, и Реджис, оттолкнув мою руку, вытащил флакон. Я сидела, прислонившись к его плечу, и лишь на мгновение встретилась с полным упрека взглядом.
— Я остановлю кровь. Но понадобится целитель — рану придется зашить и залечить.
Глаза Ризы потемнели. Я охнула — ногу сильно защипало.
— Все-все-все. С людьми я не слишком хороша. Реджис, ей нужен целитель. А я закончу здесь.
Будто бы извиняясь, Риза склонила голову и развела руками. Потом направилась к иммеру с куда большей охотой.
— Держитесь за меня, Сорель.
— Нет, не нужно. Сама справлюсь. Не на…
— Ради богов, только не сейчас, — Реджис поднял меня, и пришлось встретиться лицом к лицу, пока проклятый магический свет угасал слишком медленно.
— Я могла бы дойти, — проговорила и поморщилась от боли.
— Могла бы что? Сшейдово упрямство. Кто что мог сделать, разберемся после.
По плотно сжатым губам и слишком уж красноречивому взгляду, было ясно, что возражать или задавать вопросы не стоит. Испачканный в крови подол новенького платья и неспособность твердо стоять на ногах на недолгое время послужат защитой. И как бы крепко и осторожно Реджис не держал меня, серьезного разговора не миновать.
Пускать посторонних, кроме слуг и целителей, в собственную спальню покойная тетка считала крайне непристойным. В детстве доводилось заглядывать сюда лишь пару раз, да и то в присутствии дядюшки и под зубовный скрежет. Увидев, сколько народу набилось в комнату сейчас, Женива бы ругалась до хрипоты. Особенно бы ее разозлили испорченное кровью и грязью покрывало и моя раненая голень, выставленная на всеобщее обозрение.
— Ошиля нет в городе, Сорель, — повторил замерший на пороге Анри, хотя и с первого раза все прекрасно поняли.
— Дайона Реми тоже. Вот же тьма!
Риза недовольно помотала головой.
— Так и быть — обработаю рану сама. Но, Сорель, заранее прошу прощения. С людьми у меня выходит скверно и больно. И, возможно, останется шрам.
— Может, сделаешь повязку и дождемся утра? — как и Анри, Реджис стоял поодаль. Риза велела обоим ни в коем случае не мешать.