— Глядите-ка, Сорель, ваш ухажер из магистрата прибыл, — тихонько ухмыльнулся Анри. — Да еще с моим братом за компанию. Они в последнее время что-то слишком часто встречаются.
— Может, общие дела?
— Разумеется. Кто ж станет с Пьером без повода о чем-нибудь говорить?
— И не представляете, какие?
— В том-то и дело. За умение хранить тайны доверителей Пьеру с отцом и платят. Но, сдается, не спроста Ноэль в контору зачастил.
— Мало ли что.
— Вот именно, Сорель, вот именно, — пробормотал Анри, не сводя с гостей задумчиво-напряженного взгляда. Тайны, похоже, не только Равьены-старшие хранить умели. До сих пор я не узнала ничего о знакомстве с Ноэлем в столице. Стоило намекнуть, Анри принимался отшучиваться и переводил тему.
Одетый в до унылого строгий костюм, Пьер одарил меня чопорным приветствием, а брата легким кивком. Беседовать о ерунде вроде погоды, сплетен и моих приключений, явно не собирался, за что можно бы поблагодарить. Ноэль же как всегда задержался у стойки, чем заставил Анри испариться.
— Магистрат должен выплатить вознаграждение, верно? Как вы, Сорель? Капитан Жакри, когда отчитывался отцу, чуть не лопнул от гордости, мол, городская стража сработала быстро и храбро. Изрядно преувеличил, как по мне.
— Есть немного. За избавление от чудовища стоит благодарить Ризу Ниарис, а я по большей части мешалась под ногами.
— Не скромничайте — я читал отчеты. Надеюсь, расскажете обо всем лично?
Клянусь богами, отказывать не хотелось. Стоило Ноэлю Лэндри заговорить, улыбнуться, все произошедшее превращалось в миленькую сказку на ночь, раны затягивались, боль уходила, а подвыпившие матросы начинали петь, а не безобразно горлопанить. Покойный дядюшка Ларти, славившийся умением договориться с любым, и тот позавидовал бы такому обаянию.
— Боюсь, сегодня рассказчик из меня никакой.
— Вы выглядите такой бледной, что не настаиваю. Потом, позже. Вы ведь обещали мне встречу.
Ноэль осторожно коснулся моей руки и добавил:
— Готов спорить, если предложу помощь, сразу откажетесь.
Отвечать, что изо всех сил стараюсь не приниматься ничьей помощи вообще, не стала. Обычно после начинались уверения в чистоте и бескорыстии помыслов, искреннем желании поддержать и прочем, во что с трудом верилось.
— На отказы нет сил, а по-настоящему помочь мог бы только целитель.
— Впервые жалею, что боги обделили даром.
Как и меня способностью находить подходящие слова.
Пьер тем временем устроился за столом, с совершенно равнодушным видом поговорил с цветущей от улыбки Мод и стал недовольно поглядывать на Ноэля. Как последнему вообще удалось уболтать его прийти уму непостижимо.
Пожалуй, хватит на сегодня достойного и не очень общества. Самое время распрощаться, сославшись на дурное самочувствие и запереться в собственной комнате. Стоило подумать, и проклятая дверь, которую велю Терку заколотить, снова открылась и впустила господина дознавателя. Спасите, боги. Я ведь и сбежать не смогу.
— Доброго дня, господин Эрван, — улыбнулся Ноэль. — Не ждал увидеть вас здесь сегодня.
Реджис не казался измотанным. Скорее, наоборот. Побрился, переоделся — и не скажешь, что полночи выслеживал опасную тварь. Только по лицу было ясно: настроение совсем не улучшилось.
— Служебные дела и ужин никто не отменял, — прозвучало вполне миролюбиво, но надеяться, что он внезапно ослеп, оглох и ничего не понял, глупо.
— Где же ваша сестра? Очень жаль, что она не появилась утром в магистрате. Я бы послушал ее рассказ.
— Риза предпочла заниматься отправкой пойманного зверя в заповедник. Она собиралась навестить госпожу Сорель, и, возможно, у вас появится шанс.
— Надеюсь на это, — Ноэль поудобнее облокотился на стойку и мельком взглянул на Пьера, чьи губы поджимались все сильнее, выражая недовольство. В таверны он ходить не любил, а потому, какие бы дела не собирался обсуждать, беседа могла сорваться в два счета. — Что ж, меня ждут. И поскольку я не спешу, то, возможно дождусь и расспрошу вашу сестру. Поправляйтесь поскорее, Сорель. Не терпится услышать и вашу версию событий.
Реджис дождался, пока Ноэль на прощание склонил голову и неспешно отошел.
— Нужно поговорить, Сорель, — произнес он. — Прямо сейчас и наедине.