Эти слова прозвучали чуть громче остальных остальных и с заметным оттенком обиды, но Анри сохранил самый невозмутимый вид и не ответил. На его щеках даже едва заметный румянец не вспыхнул, а Эри нарочно прервала на несколько мгновений, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Ни я, ни Реджис, ни лейтенант Лоуп и Алер, которые вообще ничего не поняли, виду не подали, а вот Тьерн усмехнулся.
— Так вот, — продолжила Эри. — Подошла она ко мне и говорит, мол, кое-кто назначил встречу. Если я надумала, должна прийти. Я спросила, кто это был, а Ами только плечами пожала — знать его не знает, но заплатил щедро и ушел сразу. Засмеялась, мол, не надо бояться, если красавчик на свидание зовет.
— Когда это было? — спросил Реджис.
— Так утром, господин дознаватель. Ами еще порадовалась, что хоть этот человек и перехватил ее по пути, не дал спокойно зайти в лавку, зато работать с самого утра не пришлось, а монеты получила.
— С Ами нужно поговорить, — сказал Реджис и посмотрел на Тьерна. Тот согласно кивнул. Лейтенант Лоуп в форме городской стражи слегка нахмурился, но ни слова не сказал. — Эри, где должна состояться встреча?
— Никогда в том месте не была. Какая дешевая забегаловка рядом с портом. Туда видно ни один приличный человек и не пойдет. Тем более вечером. Называется «каракатица».
— Пару раз я встречала хозяина на ярмарке, — сказала я. — Моряк, потерявший ногу во время шторма. Его жена каждый вечер следит, чтоб не набрался с гостями до поросячьего визга.
— Так и есть, — кивнул Анри. — Поесть в «каракатице» толком нечего, эль подают неважнецкий, а вот ром там всегда хорош. Что? Я бывал там несколько раз. Посетители, в основном, матросы, портовые рабочие. К концу дня народу набивается тьма — цены-то невысокие. Поэтому видно и держится на плаву.
Эри сникла еще больше. Слез в ее глазах не появилось, но вот к страху прибавилось тихое отчаяние. Все, чему когда-то учила матушка, окончательно утратило смысл. В отличие от меня, Эри никогда не жила одна, не приспосабливалась к жестоким приютским порядкам, не училась быть осторожной на улицах нижнего города. Она провела детство и юностью в спокойном уютном доме, мечтая выйти замуж и получить точно такой же. Так ведь полагается приличным девушкам? Они уж точно не ходят по городу в качестве наживки и не посещаются сомнительного свойства заведения.
— И мне придется туда идти? Господин дознаватель? — наверное, Эри все еще надеялась на чудо.
— Вы пойдете не одна, — ответил Реджис, но это, разумеется, ничуть не успокоило. У Эри не было поводов доверять ему, да и остальным абсолютно во всем. Особенно сейчас, когда на нее обращены взгляды всех присутствующих. — Ами еще что-то сказала?
— Нет. Ну, разве только посмеялась, мол, повезло мне такого парня отхватить, — сказала и покраснела, бросая взгляд на Анри, который тут же отвернулся и нетерпеливо выдохнул. — А потом ушла по своим делам — в лавку, где тканями торгуют.
— Когда вы должны встретиться?
— Завтра вечером, господин дознаватель.
Пока Реджис обдумывал услышанное, никто не произнес ни слова.
— Я дам вам амулеты, которые позволят…
— Магические?
Обычно это слово приводило Эри в благоговейный трепет, но сейчас повергло в панику. Она рассказывала, что знала об одаренных всегда, но близко соприкоснулась, только познакомившись со мной. Если я оставляла на кухне лекарство или отвар, Эри его не трогала. В лавке Ренарда старалась разговаривать и даже приближаться к витринам поменьше, а купленные компоненты передавала мне только в корзине, не прикасаясь лишний раз.
— Разумеется. Возьмете с собой на встречу. В «каракатице» будут городские стражники и Тьерн. С вами ничего не случится.
Судя по взгляду, Эри не поверила, но возражать не стала. Сидела с видом, словно ее собираются принести в жертву, а не избавить от неприятностей, доставляемых Кеннетом. Я пыталась разгадать, не пожалела ли она, что вообще обо всем рассказала? Вдруг сейчас, после нескольких дней страха и сомнений, путь мести показался проще? Там бы не пришлось становиться живой мишенью, рисковать, выслушивать наставления и следовать плану, придуманному совершенно посторонним человек, не понимающим и не сочувствующим ее беде? Сейчас Эри напоминала мне саму себя в первые дни в таверне — такая же потерянная.
— И что делать потом? Когда я приду?