Реджис внимательно смотрел на кружку и, возможно, был бы непрочь заполучить такую же. Но делиться уже настоянным отваром я не собиралась. Да и он не просит.
— Я тоже пытался приготовить как-то. Выходило нечто похожее на помои и совсем не действовало.
С моих губ сорвался смешок.
— Еще бы у вас получилось! Скажете тоже. Вам же не под силу. Вы же, наверняка… — я осеклась. — Ох, простите, господин Эрван.
Среди магов не принято вот так в лицо говорить о природе силы. Дознаватель, скорее всего, разрушитель. Из них целители и травники никогда не выходили. Даже если долго учиться, дар все равно не давал нужного результата. Другое дело создатели — те к увядшему цветку прикасались, и он поднимался с земли.
— Не такой уж это и секрет, — прохладно ответил Реджис. — Вы завтра открываетесь, госпожа Ирмас?
— Да, с самого утра.
Дознаватель одобрительно кивнул.
— Хорошая новость. Я часто приходил в «кота» раньше. Не хотелось бы изменять привычкам. Доброго вам дня.
Реджис ушел. Только-только я придвинула кружку, как на кухню ворвался Анри.
— Сорель, вот вы где? Чаевничаете, а меня не зовете? Или прячетесь? Ну да ладно. Послушайте, что я сейчас придумал. Погодите посылать в сшейдову нору. Вам понравится, уверяю.
Тетка Женива знала толк в нарядах. Живя в достатке с самого детства, она умела выбирать лучшие ткани, следила за модой и не скупилась на украшения. Когда дядюшка Ларти открыл таверну, Женива решила, что выгадывать, где дешевле, ей не по статусу. С первого дня как «кот и лютня» распахнула двери, тетка одевалась в лучшей лавке Леайта. Госпожа Эймас, портниха, обслуживала по большей части благородных и состоятельных дам, заказывала товары за границей и цены ломила просто безбожные. Дядюшка, будучи щедрым к жене, закрывал на траты глаза. Женива, как рассказывали, до последних дней осталась одной из самых элегантных дам в городе.
Я же позволить себе роскошные наряды не могла. Тех денег, что удалось выкроить, хватит на одно недорогое платье. Разве это дело для хозяйки таверны? Я ведь должна встречать посетителей и производить впечатление. Если Кеннет Ярсон прошлой ночью спутал со служанкой, почему бы остальным не сделать того же?
В новенькой портновской лавке, где дерево еще пахло свежим лаком, а на витринах не скопилась многолетняя пыль, приняли с распростертыми объятиями. Владелец — мужчина ненамного старше меня самой. С коротко стриженными черными кудрями, в круглых смешных очках, худощавый и крайне уважительный, был рад любому клиенту. На лацкане темно-зеленого сюртука красовалась брошь со знаком гильдии — серебряная булавка с крошечным белым самоцветом. Последний добавляли только если портной обладал даром.
— Как я рад, госпожа Ирмас, что мы с вами соседи, — повторял он, осторожно нанося на платье метки, где следует подшить. — Здесь нечасто встретишь человека из столицы. А я, знаете, люблю обсудить последние новости. Да и вкусы у вас, наверняка, не провинциальные. Прошу, повернитесь вправо. Вот так. И руку приподнимите. Да, чуть выше. Рукава впору?
Я стояла на небольшом пьедестале, пока господин Бенуа и его помощница, оказавшаяся кузиной, суетились вокруг. Чувствовала себя крайне глупо. Как те чванливые девицы, что выряжаются будто фарфоровые куклы на ярмарке и ни о чем другом, кроме тряпок не думают. В старом затертом плаще куда привычнее, чем в новеньком платье, которое теперь страшно испортить.
— Вам повезло, госпожа Ирмас, — продолжал портной. — У вас очень изящная фигура. Обожаю работать с дамами такого склада. Подходят любые фасоны, и не нужно думать, как скрыть недостатки. Поглядите — чудно смотрится! И я его почти не стану ушивать.
— Платье вас ждало, не иначе, — улыбнулась Арлет, расправлявшая подол. — Ламар сшил его три месяца назад, на выпускном экзамене. Привез сюда, надеясь продать.
— Представьте, как долго мы искали покупательницу, — подхватил портной. — Большей части дам платье оказалось мало. Кто-то счел его слишком смелым и даже вульгарным! Только подумайте!
Портной возмущенно взмахнул рукой и чуть было не потерял игольницу, прикрепленную к запястью.
— Сказать такое о работе, с которой я завершал обучение! Между прочим, платье было одним из самых простых, госпожа Ирмас.
— Да-да, Ламар, — закивала Арлет. — Ох, госпожа Ирмас, вы бы видели, сколько кружев и рюш нашила на лиф одна девица. Жуткая безвкусица! Даже магистр, принимавший экзамен, смеялся. А Ламар всегда был за простоту и изысканность.